Заплечный мешочек свой Дмитрий оставил на лестничной площадке, уютно пристроив его рядом с мусорницей. Потолкался в коридоре, почитал стенную газету (умеют филологи писать), постоял у доски, где вывешены правила приема. Безнадежность положения была ясна Золушкину. А тут еще долетела из общего разговора громкая и явственная, решившая все дело фраза. — Да что вы! Говорят, восемьдесят человек на одно место. Фронтовики, демобилизованные хлынули во все вузы. Мешочек стоял на месте. Некому было позариться на Митькино барахло. «Что ж, пойдем, водворяйся на старое место»— лямка через правое плечо. У Никитских ворот сверх всяких ожиданий Дмитрия окликнули. — Золушкин! Привет, старик! А где погоны? «Погоди, погоди, надо же вспомнить, как зовут этого паренька из литобъединения. Остап, с повязкой, тогда потащил меня вдоль по коридору и по дороге познакомил меня с этим пареньком. Вот, значит, сказал он тогда... Отчество у него Маркович... или фамилия такая чудная. Саша Маркович — так или в шутку, или всерьез все называли его на литобъединении». Перед Дмитрием стоял маленький, с вечной улыбкой, вернее, с вечной готовностью улыбнуться, Саша Маркович. Теперь Дмитрий даже вспомнил строчку из Сашиного стихотворения. «У Мценска поезд замедляет ход». Дальше что-то про новые корпуса. — Погоны в кармане. Демобилизовался я. В сущности, Дмитрий был едва знаком с этим Сашей. Но как-то просто все у поэтов. Стариком назвал. Будто четыре года в одной роте служили. — Чудесно! Это событие надо вспрыснуть. Как раз мы стоим недалеко от ресторана и как раз — время пообедать. У Саши, значит, был опыт, если он решительно сдал мешок гардеробщику и решительно провел Дмитрия в зал ресторана. — Ну вот. Здесь, брат, не по карточкам. Коммерческая еда. Ни на спрыски, ни тем более на кутеж не походил этот коммерческий обед. Однако Дмитрию пришлось чуть не располовинить свои демобилизационные деньги. Тут и заметил Саша, что собутыльник его, в сущности, невесел, а скорее, задумчив или даже мрачен. 319
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4