И кричит, и трубит он,-— отрадно, Что идет налегке хоть назад, А у самой дороги — прохладный II тенистый раскинулся сад. По ограде высокой и длинной, Лишних роз к нам свисают цветы... Значит, теперь профессионально читал стихи Дмитрий Золушкин, если его поразил такой простенький эпитет. Какие могли быть розы, чтобы сразу можно было их увидеть? Пурпурные, черные, влажные, росистые — все не то. Лишние — вот что гениально. То есть так полон розами сад, что лишние свисают наружу, через ограду, туда, где зной, пыль и камни. Перехлестывает через край роскошное цветение сада. — Товарищ сержант, отстал ручной пулемет,— крикнул ефрейтор Пальцев. Дмитрий оглянулся назад. Строй взвода растянулся шагов на сто. Еще дальше, в ста пятидесяти шагах, трусил, с ручным пулеметом на плече, крупный, но рыхловатый боец Корнилов. «Значит, пока я бегу к нему, то есть назад, взвод уйдет еще шагов на сто, а то и двести. Догнать будет очень и очень трудно. Но и так ему не догнать». Гимнастерка у Корнилова расстегнута — до ремня. В ложбинке груди серый налет дорожной пыли. Струйки пота размывают ее, превращая в жидкую грязь. Под пилотку боец подложил носовой платок, но и платок набряк. С его концов все равно стекают на лицо соленые капли. — Что, брат, тяжеленько? Почему не отдал пулемет, когда почувствовал, что отстаешь? — Вы не оглядываетесь, а сам я постеснялся. Корнилов попробовал улыбнуться, но улыбки у него как-то не вышло. Дмитрий на ходу (все тут должно делаться на ходу) переложил пулемет к себе на плечо, поправил его — неловко надавило на косточку. — Не отставать ни на сантиметр. За мной!— и побежал по горячей дороге, над которой колебалась еще, не рассеявшись окончательно, тонкая кисея пыли, хотя взвод свернул за осиновую рощу и скрылся за ней. ...Стоит ли говорить, что таинственным садом, со свисающими из него лишними розами, казался сержанту Золушкину тот новый загадочный мир, к дверям которого он подошел и внутрь которого он заглянул недавно. 304
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4