диктует форму. О Соловье-Разбойнике — былинный лад, об Отечественной войне — стихи Твардовского. А поскольку единство формы и содержания заглавное условие искусства, постольку и дело с мстерчанами очень не просто. Их рисунок условен. Взгляните на эти вытянутые фигурки, на эти короткие руки, на эти ноги, одна короче другой. Когда изображается сказочный сюжет — это не страшно, но коль скоро дело коснется трактористов или пограничников — получается смешно. А отказываться от стиля нельзя, переходить на станковую живопись — нельзя, потому что нельзя же мстерчанам всерьез тягаться с Пластовым, Ионом, Сарьяном, Йеменским... Вот почему даже сам Игорь Балакин, задавший нам каверзный вопрос, даже он, владеющий вполне и, значит, лучше всех мстерчан реалистическим рисунком, находит удачи в сказочных сюжетах. Условный стиль мстерской миниатюры требует сказки, сказочности, а при прикосновении к реальной действительности — эпичности и высокой романтики. «Тарас Бульба» Игорю Балакину удался, а за «Человека в футляре», за «Братьев Карамазовых» или, к примеру, за «Клона» Маяковского он, верно, и не возьмется. — Игорь Кузьмич,— спросили мы,— вы знаете все нужды артели, что, если, как в сказке, вам сказали бы: загадывайте желание, исполнится! Чего бы вы загадали? — Переведите нас из промкооперации в Министерство культуры,— попросил бы я. В это время девушка-секретарь отозвала художника, она сказала, что пришел Морозов. — Вот вам и удача! Наш патриарх, заслуженный деятель искусств, зачинатель, хранитель стиля, пришел сам. В последнее время глаза его слепнут, да и руки, видно, дрожат. Поддерживаем мы его, даем шкатулки на роспись, а в дело они, по секрету сказать, не идут. Ему говорим: хорошо, Иван Николаевич, старый конь борозды не портит, а сами видим, что сдал, окончательно сдал старик, пора на отдых. Вот и сегодня все должно повториться. Покажет работу, с надеждой будет смотреть в глаза. Может, надо бы сказать ему правду, рука не поднимается на седую голову, тянем... В кабинете Игоря Балакина дожидался, присев к уголку длинного стола, седой, коротко подстриженный старик в серой, под цвет волос рубахе. Возле старика на углышке стола завернутое в плат изделие. 233
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4