дитель.— Ну что ж, у нас тоже все, как в Москве, только дома пониже да асфальт пожиже. Радуйтесь, что на мою машину попали. Сейчас в радиусе сто километров все грузовики стоят по дорогам, где дождь застал. Ехать им невозможно. Только нам дорога открыта.— И он лихо подавал вперед рычаг скоростей, как будто непосредственно этим движением толкал машину вперед. — Ничего, хорошую машину сделали, без нее — гроб. — Водитель вы тоже, видимо, классный! Белые брови сошлись на переносице. Парень поморщился. — Водить всяк может. У нас в школе был один балбес, инструктора отступились. Я говорю, дайте мне, не может быть, чтоб не научился, медведей и то всему научают. Отстажировался за милую душу. Теперь тоже где-нибудь сидит на дороге. Такая наша любовь. Автомобиль проскакивал какие-то деревни, села, перелески. Все это были мои голубые холмы, запеленутые водяной пылью. — А что, правда ли в Москве,— вдруг подал свой голос старичок,— есть магазины — товары на дом приносят? Чего тебе надо — сейчас, пожалуйста. — Там, дедушка, не то есть,— опередил с ответом водитель.— Заходишь в магазин, а продавцов нет, бери чего хошь и ступай. — А ты не бреши,— рассердился старик.— Молод еще над стариками смеяться. И вопрос тебя не касается. В это время мы въехали в большое село. Длинная прямая улица была куда грязнее, чем дорога в поле или в лесу. Телега, уступившая нам путь, вязла по ступицы в размешанной жибели. Несмотря на столь мягкую подстилку, автомобиль трясло и кидало, как будто под грязью скрывались пни. — Все. Заехали на громовский проспект,— сообщил водитель.— Говорю, как в Москве, только дома пониже да асфальт пожиже. — Почему же Громовский, в честь летчика? — Председатель райисполкома здесь Громов, вот и зовем. Видите, замостил как... Вас в райком или в чайную? — К Дому колхозника. Обсохнуть нужно. — В нашей власти. По трешнице, чай, заплатите? Такси дороже берет. Эх, родимая!.. Село, куда мы приехали, называлось Небылое — районный центр того самого района, в котором, по словам ра154
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4