рвали, терзали ее, отрывая и оставляя на себе белые, мокрые клочья. Такое не могло кончиться быстро. К деревне Корнево мы подошли с задворок. Долго искали прогон, чтобы попасть на улицу. Прогона все не было, и мы, решившись, открыли калитку в огород, прошли мимо гряд с луком (как сейчас вижу матово-зеленые жирные стрелы, с крупными каплями дождя на них), но огород уперся в бревенчатую стену двора, а двор оказался запертым. На наш стук дверь приоткрылась, и оттуда выскочил пудо- валый поросенок, а за ним уж парень. Парень не обратил на нас никакого внимания и стал гоняться за поросенком по грядкам с луком. Мы тем временем прошли через двор, залитый навозной жижей, так что пришлось ступать по редко брошенным кирпичам, и очутились в самом Корневе. Выбрав крыльцо попросторнее, расположились на нем. На ходу было теплее, а теперь губы у нас посинели и сухая одежда в теплой комнате стала казаться верхом человеческого блаженства на земле. День только начинался, и значит, неприятного впереди было больше, чем его осталось позади. Деревня просматривалась насквозь, зеленая и пустая, как футбольное поле во время перерыва. Только гуси и куры ходили там и тут. Это был дурной признак. При коротком дожде куры прячутся и пережидают, а уж если они вышли в дождь, значит, пережидать бесполезно. Распугивая кур и гусей, расплескивая лужи, кидая вверх комья грязи, мчался по деревне «газик». Он готов был проскочить в прогон и скрыться за околицей, как длинноногий озябший Серега бросился наперерез ему, подобно вратарю, спасающему верхний левый угол ворот. «Газик» остановился, а нам в нашем положении было, право, все равно, куда и зачем он едет. В автомобиле, кроме водителя, белобрового паренька, в клетчатой рубашке, сидел еще в углышке старичок, тоже, как мы, попутчик. Водитель, казалось, рожден был для таких дорог. Ему, видимо, нравилось даже круто поворачивать баранку, когда автомобиль становился поперек дороги и юзом начинал сползать вниз под крутой уклон или когда на критической точке подъема нужно было свернуть на сторону, наискось, чтобы вскарабкаться на осклизлый пригорок. Мотор урчал, работали оба сцепления, потоки грязи выбрасывались из-под колес и колотили по тенту. — Значит, москвичи,— почему-то правильно решил во153
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4