— Так-так, значит, освещались лучиной? Здорово! И свадьбы с разрешения помещика? Ну, а оброк каков? Копаясь в записях, я стал отыскивать нужное: «Оброк пятнадцать рублей серебром в год, казенных податей и земских повинностей с тягла — по три с полтиной. А за выгоны по полубарану, одной курице и двадцать яиц. А бабы доставляют по десять аршин холста. Барщина три дня в неделю». — Это что еще за барщина? — осведомился агроном. — Это когда крестьяне на земле помещика работали, так сказать, трудовая повинность. — Так. Ну еще что про наших предков пишут? — Вот... «человек пять крестьян есть грамотных. Несколько мальчиков обучаются, по распоряжению помещика, церковной грамоте и ремеслам: колесному, тележному, кузнечному, сапожному». — Ишь ты, пять грамотных! Да у нас теперь все грамотные. Однако насчет ремесел — упущение. Ни колесников, ни тележников нет. — «Земля обрабатывается пароконной косулей и деревянной бороной...— читал я дальше,— весь хлеб снимают серпом и осенью, более по ночам, обмолачивают цепами. Молотильщики нанимаются за сто снопов двадцать копеек серебром, на хозяйских харчах...» — Чудно,— удивлялся агроном,— словно не про нашу деревню, а про другое царствие. — Это и было другое царствие. Однако не смейтесь! Сейчас я прочитаю нечто интересное, особенно вам, агроному. Слушайте: «На будущий год я попробую сажать картофель по маркеру, проезжая им крест-накрест, для того, чтобы можно было пропахивать картофель вдоль и поперек борозд». — Черт возьми! — закричал агроном, вскочив с места.— Да ведь это квадратно-гнездовой способ в чистом виде... У нас, в Весках, сто лет назад! Да это я сейчас же списать должен. Это же лучшая агитация для колхозников: барин умел, а мы что — хуже? Или вот что, ты мне скажи, где достать эту книжку, я ее выпишу. — Обратитесь в Ленинскую библиотеку, они, может быть, вышлют. Случай исключительный! — Вышлют? Не могут не выслать. Я в район пойду, все отношения возьму. Это же агитация! Ну, а про урожаи он ничего не пишет? 124
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4