— Хорошо. Договор подпишем. Зайдите к вечеру. Плотники пошушукались. — Нет, мы уж подождем. Нам все одно. Мы авансик хотим. — Сколько? — Да уж и не знаем... — Три с половиной... Плотники опять пошушукались. — Мало! Праздники идут, Троица всех святых. — Хорошо. Договор подпишем, а деньги — аванс получите накануне праздника. А то вы ведь сразу и загуляете, значит, пропадет два рабочих дня. Плотники помялись, пошушукались еще раз, но председатель занялся уж другим делом. А другое дело было неприятное. В его отлучку пришлось забить корову. Кладовщица почему-то не приняла мяса от завхоза, кажется, потому, что было неклейменое, а завхоз почему-то не убрал его в холод, а вместе они почему-то не сдали его хотя бы в чайную, и вот мясо протухло. Мы с интересом ждали, какое будет решение. Председатель поступил сурово, но справедливо. Мясо пропало единственно из-за халатности двух людей, и, значит, стоимость его будет взыскана с них. «Если сумеете куда-нибудь сбыть, сбывайте, дело ваше»,— заключил председатель. Скорее всего, поскольку дело коснулось своего рубля, завхоз сбудет и тухлое мясо, хотя он равнодушно смотрел, как оно портится, пока дело касалось только колхоза. За это, пожалуй, и с работы стоило бы снять. Ведь дело не в стоимости коровы, а в отношении этих людей к общему делу. Несмотря на то что в Симе из пятисот домов осталось шестьдесят, дела в колхозе шли неплохо. Впрочем, поправляться они начали с 1954 года, с приходом этого председателя. Было так, что из развалившегося свинарника ночью разбегались последние свиньи. «А теперь вот новенький на тысячу голов!» Колхозники приходили просить хлебушка, хоть какого- нибудь да дай. «А теперь какого-нибудь не хотят, дай пшеницы!» Начал Киреев поднимать колхоз с животноводства. На последние деньги купил пятьдесят голов скота и все силы бросил на сохранение телят. План удался. Хозяйство набрало силу. 119
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4