Матерь — богоявленная икона. А тут и холера остановилась. Объявили икону чудотворной. — А потом? — Больше ничего. Когда церковь закрыли, много икон от нас увезли в Олепино, там из них делали столы. Писанное сострогают, на четыре ножки — и готов стол. А те, что остались, школьный учитель на дрова забрал. И вот собрал он жителей села к своему двору. Кто не захотел идти — не пошел, а кто ходил. Собрались, глядим. Учитель иконы расставил в ряд, взял колун, на руки поплевал. Ну, думаем, неужели сейчас замахнется и ударит... Чудотворная матушка в стороне стояла. Нарочно ли он ее поставил особняком, так ли вышло... Да... Ну, это было давно. — А теперь, не знаете ли, у кого в доме есть иконы? — Вон — голубая крыша, там живут две старушки, две родные сестры. Одна из них — бывшая монашенка, другая просто так, старая дева. У них иконы по всем стенам, как оштукатурено. А так больше нет. Конечно, в каждом доме иконы, но уж мало — где две, где три, от самой нужды, а у монашенок, как оштукатурено. В доме старушек произошел конфуз. Надо бы мне сначала не торопясь поздороваться, познакомиться, как следует разговориться. Тогда, может быть, они сами бы показали мне все, что у них есть. Но у меня не хватило выдержки. Начал я, впрочем, по порядку и степенно. Так бы оно и шло, если бы не изобилие икон в переднем углу. Серебряные и медные оклады начищены до блеска. Восковые и живые цветочки тут и там. Вышитое полотенце. Фарфоровый голубь перед сиянием икон, и 92
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4