но, вон Кишлеево, а вон Ельтесуново. От околицы деревни Василево насчитывали в голубом золотистом мареве двадцать одну белую колоколенку. По колоколенкам ориентировались на своей земле. В зимние бураны обязательно звонил колокол, и было это вроде маяка. На колокольни, наконец, просто любовались, ибо они действительно были украшением наших русских холмистых равнин. С колоколен любовались просторной Русской землей. Постояв перед руинами ельтесуновской церкви, я побрел вдоль села и сел наугад на лавочку около крестьянского дома. Вскоре подошел мужчина и сел рядом со мной. Еще через некоторое время остановились около нас две женщины, откуда ни возьмись подбежали ребятишки. Можно было начинать разговор. Ну конечно, сначала посокрушались насчет разрушения церкви, а потом я спросил: — А не было ли у вас в церкви какой-нибудь особенной иконы, такой, чтобы все знали, очень древней или очень красивой? — Как это не было, — возмутились женщины- собеседницы. — Галицкая Божья Матерь. Чудотворная. — Откуда она взялась? — Никто не знает. Явилась. Когда была холера, людей косило косой. Мы, конечно, не помним, старики рассказывали. И вот на церковном чердаке явилась эта икона. Церковный чердак у нас темницей зовется. Как она попала в темницу и сколько времени там стояла, неведомо, но явилась как раз в холеру. — И что же? — Как что? Отслужили молебен, обнесли с крестным ходом вокруг церкви и по деревням, а потом поставили в церковь. И все знали: Галицкая Божья 91
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4