Средь горшков и мисок закоптелых! — А зачем тебе? Чтоб насмехаться, Чтобы богохульничать над нею? — Что ты, бабка, чтоб глядели люди! Место ей не в кухне, а в музее. В Третьяковке, в Лувре, в Эрмитаже. — Из музею были не однажды, Предлагали мне большие деньги. Так просили, так ли уж просили, Даже жалко сделалось сердешных. Но меня притворством не обманешь, Я сказала: “На куски разрежьте, Выжгите глаза мои железом, Божью Матерь, Светлую Марию Не отдам бесам на поруганье”. — Да какие бесы, что ты, бабка! Это всё — работники искусства. Красоту ценить они умеют, Красоту по капле собирают. — То-то! Раскидавши ворохами, Собирать надумали крохами. — Да зачем тебе она? Молиться? У тебя ведь есть ещё иконы. — Как зачем? Я утром рано встану, Маслицем протру её легонько, Огонёк затеплю перед ликом, И она поговорит со мною. Так-то ли уж ласково да складно Говорить Заступница умеет... — Видно, ты совсем рехнулась, бабка! Где же видно, чтоб доска из липы, Даже пусть и в красках золотистых, Говорить по-нашему умела! — Ты зачем пришел? Воды напиться? Ну так — с Богом, дверь-то уж открыта Ехал я среди полей зелёных, Ехал я средь городов бетонных, Говорил с людьми, обедал в чайных, Ночевал в гостиницах районных. 358
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4