оказывается, по большому селу Стромынь. Я как услышал, что есть такое село, так и поехал скорее посмотреть. Посреди Стромыни стоит кирпичная церковь, обнесенная высокой глухой оградой. По виду я сразу определил, что церковь давно закрыта, но почему-то до сих пор не разорена. У первой попавшейся женщины я спросил, кто хранит ключ и как найти этого человека. Тут-то я и столкнулся с явлением для меня новым и удивительным. — Нет никакого ключа. — Этого не может быть. Если нет у прихожан, скажем, у бывшего церковного старосты, который продолжает исполнять обязанности сторожа, значит, есть в сельсовете? — Что толку в сельсоветском ключе. На церкви-то два замка. Один сельсоветский, а другой наш. Ты думаешь, почему церковь цела? Потому что сельсовет без нас не войдет. Только ее закрыли, мы — свой замок. Я пошел удостовериться и увидел, что не просто войти даже в церковную ограду: вокруг церкви возведен высокий тесовый забор. Издали я разглядел: действительно, на церковных дверях висят два замка. Один маленький, ширпотребовский, который откроет всякий мальчишка, ковырнув гвоздем, другой большой, старинный, замысловатый. Положение сторон сразу представилось мне неравным. Богомолки без сельсовета, пожалуй, если захотят, в церковь войдут, что им, стоит отпереть современный замчишко. А вот сельсовет без богомолок войдет едва ли. Все-таки я решил поискать концы и то у одной женщины, то у другой спрашивал: кто раньше был старостихой, как ее найти? Было очевидно, что я 113 8-6193
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4