думывался об этом, и теперь у деятеля останавливается взгляд, словно ударили его по голове. А то еще в том же Бугуруслане —библиотека в доме купца Фадеева. В верхнем этаже, где жила купеческая семья, располагается горисполком, а внизу, где были магазин и склад, теперь библиотека с читальным залом вместо магазина и склада. Но опять спрошу —почему вместо, а не вместе? Библиотекарши, любезные и внимательные к заезжему писателю, объясняют, где был склад, а где магазин. —Видите, крючья вделаны в потолок? Действительно, вижу крючья по всему читальному залу. —При купце Фадееве висели на них говяжьи туши. А на тех, что поменьше,—бараньи. И смотрит на меня просветленными глазами, ждя одобрения происходящему процессу: книги вместо говяжьих туш. Но я уж третий день в Бугуруслане и знаю, что почем. Поэтому я наивно спрашиваю: —Как, в Бугуруслане было мясо? Висели целые туши? Говяжьи? Бараньи? Библиотекарши хлопают своими глазками, переглядываются. Одна хихикнула, одна покраснела за неосторожность московского литератора: разве можно говорить такие вещи? А сами сопоставляют в уме, не могли же не сопоставлять то, что теперь в Бугуруслане днем с огнем ни в магазине, ни на базаре не только говяжьей туши (парной, конечно), но и мороженой, жилистой какой-нибудь ни килограмма купить нельзя. Нету. Пошли дальше, но уверен, что теперь будут иногда повнимательнее взглядывать библиотекарши на крюки в читальном зале, будет у них почесываться то там, то тут. А то еще музейный работник показывал мне этот же дом снаружи. —Здесь располагался первый реввоенсовет. Возглавляли его Сокольский, Гофман, Зюзин, Пупко. —Все здешние люди? —Нет, все приезжие. Прислали их сверху. И, между прочим, с этого вот балкона пришлось им успокаивать раз- бушевашуюся толпу. —Как это было? —Базарный день. Нашелся поп, который начал вводить людей в заблуждение. Кричал, что большевики скоро закроют все церкви. Толпа и хлынула прямо с базара к зданию ревкома. —Уговорили их товарищи с балкона? 287
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4