из ста тысяч. Мы вам только не говорили, но диагноз был самый плохой. А теперь главное — ни о чем не думайте. — Облучение и химию разве не собираетесь назначать? — кинул я пробный камешек. — Ставка на защитные силы организма... — выскочила вперед Ольга Александровна. Но Леонид Данилович так вскинул на нее свои глаза, что она тотчас же прикусила язычок. — А как же изотопы? Их, кажется, напрыгало там очень много. — Они сказали вам, сколько? — Я не знаю значения цифр, но кое-что понимал по их обеспокоенным лицам. — Ох уж эти мне лабораторные работники! Изотопы у вас были выше нормы, видимо, потому, что в этой вашей штучке, которую мы удалили, ужасно густо переплелись кровеносные сосудики. Вот из-за них-то и произошла ошибка в диагнозе. Убедительно говорят. «Так иногда скажем, что и сами поверим». Но до чего же мнительным становится больной человек! Интонация, сопоставление вчерашних и сегодняшних слов врача — все для него предмет внимания и размышлений. «Ставка на защитные силы организма». Если гистологический анализ показал, что опухоль незлокачественна, зачем, спрашивается, делать ставку? Не надо никакой ставки. Я и без вашей ставки как-нибудь проживу. Если же вы делаете ставку... Или вот еще выразительный эпизод. На скенирова- ние печени я пришел в ту же лабораторию, где мне делали изотопные исследования. Соседняя комната. В тот момент, когда я выходил из нее, в холле по телефону разговаривала Жанна Павловна. — ...Да нет, я сама видела ее. Она оказалась такой маленькой, когда обезжирили. Изотопы? Просто там очень много переплелось кровеносных сосудиков. Нет- нет, у него все в порядке. Я уверена. — А, это вы! — повернулась ко мне Жанна Павловна, положив трубку. — Я разговаривала как раз о вашей опухоли. — Я так и понял. С кем это вы разговаривали? — С Леонидом Даниловичем. 364
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4