— Ничего. Но вот нога отекает. Я ведь пришла узнать... Да вы все равно не скажете. Как я понял, Надя исследовалась в лаборатории (как буду сегодня исследоваться я), потом ей сделали операцию, и вот теперь она из хирургического отделения приковыляла навестить лаборанток и заодно узнать результаты анализа вырезанной опухоли, то есть свою гистологию. Придется привыкать к этому чужому для слуха словцу. — Ну... У вас что же... У вас... все в порядке. — А я слышала, что не очень в порядке. — Откуда вы слышали? Есть небольшое отклонение, но очень поверхностное... Так что не беспокойтесь. А как шов? Заживает? Как общее самочувствие? Скоро выпишетесь домой... Разговор о литературе, цветах и травах располагает к доверительности. Когда Надя вышла, я спросил Жанну Павловну: — Все время приходится обманывать? — Другой раз так скажем, что и сами поверим. — Что у Нади? — У нее так же вот на ноге... Но настоящая меланома. И операция была более сложной. Все же девушка, и красота ноги имеет значение. Ей, кроме основной, делали еще пластическую операцию. Взяли кожу на животе и перенесли на оперируемое место. — Красота живота, по-вашему, не имеет такого значения, как красота ноги? — Ну все же... — Вы сказали, что операция была более сложной? Чем какая? Чем будет моя? Жанна Павловна замялась. — Вообще. — Вообще-то, вы правы. На моей ноге красоты наводить не потребуется. — Да что вы! У вас ничего и нет. Это у меня случайно вырвалось. Садитесь около аппарата. Что касается внутренних опухолей, то конечно. А наружные наш аппарат определяет довольно точно. Обнажите ваш узелок. Типичная ангиофиброма. — В чем принцип этого аппарата? — Вы излучаете радиоактивные частицы. Их излучает каждый участок вашей кожи. Но злокачественные клетки имеют свойство накапливать эти частицы и, та309
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4