художник, либо он пошел на это, переступив через свой вкус из побочных соображений, отнюдь не художественного порядка. Я думал обо всем этом, а краешек моего сознания подсказывал мне, что надо обернуться, протянуть руку и помочь мадам Гофлин сойти по крутой тропинке. Однако дух противоречия по отношению к мадам Гофлин сидел во мне, я ведь подавал ей руку, когда поднимались, но она отвергла мою помощь. Я странным образом «заморозился» в отношениях с переводчицей и гидом —и чувствовал и понимал, что надо сейчас же обернуться и протянуть руку, но не мог переступить в себе какой-то нелепой черты. Произошло то, что должно было произойти, если, как говорится, бог есть. Привлеченный каким-то шумом, я оглянулся (в конце концов!) и увидел, что мадам Гофлин катится вниз к моим ногам. Она катилась как-то очень аккуратно, собранно, словно бревнышко. Я бросился ее поднимать, отряхать. Она сняла пальто, тщательно обобрала с него все травинки и мусоринки и быстро надела опять, так что я едва успел поддержать пальто за один край, производя видимость, что помогаю даме одеться. После этого мы как ни в чем не бывало пошли к машине. Что касается часовни, расписанной Матиссом, то, конечно, это интересно и своеобразно, хотя и непонятно, почему ему в голову пришло расписать часовню, а, скажем, не ресторан или бар. Совершенно очевидно, что в душе художника, когда он расписывал часовню, не было никакого религиозного настроения и состояния, а без этого заниматься религиозной живописью нельзя и бессмысленно. Поэт может не любя написать стихотворение о любви, поскольку владеет стихотворной техникой. Но и сама женщина, к которой обращено стихотворение, и другие потом читатели тотчас почувствуют, что никакой любви тут нет, стихотворение не волнует, не находит отклика в другой душе. Но если нет чувства, зачем стихи, зачем и живопись? Искусство в том и состоит, чтобы передавать другим свои чувства. Для передачи любой другой информации существуют другие виды коммуникаций: математическая формула, химическая формула, философская максима, научные формулировки и чертежи. В Экс-ан-Прованс мы приехали поздно вечером (засиделись у художника, производящего современные витражи), остановились в маленькой гостинице в узюсеньком каменном переулке, а разбудил меня утром церковный звон над самым, казалось, ухом. Но, выйдя на улицу, я убедился, что церковь отстояла от гостиницы все же шагов на сто. 87
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4