нием внутреннего мира ребенка, почти всегда трогательного, наивного и искреннего, но базирующегося на формах живой реальности... — Опять реальность! Зачем? Я знаю эту... великую... Троицу вашего... этого... Рублева... Там два цвета — золотистый и синий. Я думаю, что это навеяно русскими полями ржи и... как это... васильками. Не правда ли, Рублев много видел васильков во ржи? — Скорее, сочетание золотистой ржи и синего неба. Даже и по пропорциям видно, что на этой иконе золотого и синего почти что поровну. Значит, вы считаете, что художник не должен изображать рожь и небо или рожь и васильки, а просто — золотистые и синие пятна? — Именно. Это будет обобщающий символ. — Но символика золотого и синего остается и при том, что на иконе изображены ангелы в синих одеждах на золотом фоне. Но все же —ангелы. С крыльями. Объединенные музыкальной композицией в триединство. Разве все это обедняет произведение живописи, а не обогащает его? Превратив ангелов в бесформенные синие пятна, мы потеряем ангелов, но не приобретем ничего дополнительного взамен. Человечество создало много прекрасных и великих символов: Прометей, Афродита, Дон-Кихот, Ромео и Джульетта, Георгий Победоносец, пронзающий гада копьем и освобождающий из темницы царевну, Иисус Христос, наконец... Но эти символы доступны всем людям, их можно назвать, держать в воображении, в душе —в отличие от бесформенного и безымянного, короче говоря, бессодержательного пятна... Не помню уж, в какой связи проскользнуло имя художника Марка Шагала. Оказалось, что он живет в этих местах, совсем недалеко от музея, в котором мы находились, даже в течение нескольких минут обсуждался вопрос, не поехать ли к нему и не попроситься ли, так сказать, на прием, но решили, что все же без предварительной договоренности рисковать не следует. Тем не менее, разговор о Шагале возник, и скоро в орбите этого разговора оказался плафон (потолок) Шагала, которым заменили классический плафон в парижской Гранд-Опера. — Вы видели этот плафон? —спросил у меня собеседник.—Это великолепно, гениально! — Да, видел. Даже был эпизод. Мне нужно было уйти с оперы после второго действия, и гардеробщица спросила, почему я ухожу раньше. Такая пожилая гардеробщица, которая видела здесь, наверное, и Шаляпина, и Карузо, и Анну Павлову. 85
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4