И во всех видах. И все свежее, прямо из моря... Почему в других приморских городах таких ресторанов десятки и сотни, а в Батуми ни одного? Где же справедливость? — я спрашиваю. Думаешь, убеждал я Фридона, пустовать стал бы такой ресторан? Страдал бы от невыполнения плана? Но Фридон как-то скучнел лицом, воспринимая мои слова как беспочвенную утопию и пустые мечтания. А казалось, чего бы проще: вот оно, море... Итак, выбрав заведение под названием «Ржавый пеликан», мы с мадам Гофлин вошли в него, были тотчас встречены предупредительным молодым человеком и усажены за столик. После короткого нашего совещания мадам Гофлин потребовала буйабес для двоих, а пока его готовят, полдюжины морских ежей, дюжину устриц и мидии, приготовленные на пару белого вина. В качестве напитка я на этот раз, не боясь прослыть невеждой и шокировать мадам Гофлин, предпочел простое пиво (к дарам моря полагается белое вино, и только белое вино, и ничего кроме белого вина), ну, правда, голландское и холодное. Что же такое этот знаменитый южно-французский, классический, провансальский буйабес? Сказать, что это уха, было бы слишком просто. Но, с другой стороны, что же это такое, если не уха из многих сортов морской рыбы и многих видов другой морской снеди? Только не надо представлять себе большую кастрюлю, которую взгромоздили бы нам на стол, и чтобы душистый пар поднимался от юшки, и чтобы можно было половником пошарить там, в юшке, и налить по своему вкусу. Официант поставил на столе поднос с разварной рыбой и при нас, ловко орудуя вилкой и специальным ножом, начал отделять от разных рыб продолговатые нежные куски (спинки) и укладывать эти куски аккуратным рядком в наши тарелки. Тут были морской дракон, скарпена, зеленуха, барабулька, некрупная жирная кефалька... Уложив кусочки отварного рыбьего мяса в тарелки, официант залил их прозрачным бульоном и дал нам понять, что буйабес готов и мы можем приступить... Но тут восстала мадам Гофлин. Она, говоря очень возбужденно (и все более возбуждаясь), принялась что-то доказывать официанту, он ей стал возражать, она ему в свою очередь, и весь их разговор принял тот характер, при котором в московских условиях требуют жалобную книгу. На подмогу официанту тотчас подоспел повар, и они вдвоем, выпаливая, значит, вдвое больше слов в единицу времени, принялись возражать мадам Гофлин, но и мадам Гофлин изменила скорость речи и успевала одна отстрели80
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4