деньги солдатские (Сергей демобилизовался в звании сержанта), но все же на первые месяцы достаточно, пока оглядишься, пока снова вернешься в неоконченный педтех- никум, на стипендию... И у матери, наверно, не густо, и ей не помешает сыновья копейка. Но в чайную зайти все равно надо. Первое дело —могут оказаться на станции свои, чернушенские (деревня, из которой Сергей,—Чернушка), и могут оказаться они с лошадьми. Тогда не надо идти восемнадцать верст пешком. А то, что в мечтах своих неизменно семьдесят тысяч раз подходил Сергей к Чернушке пешком,—так ведь можно сойти с подводы километра за два. Там как раз —тропа. Подвода его не опередит, ей на Потаповский мост объезжать, так что все равно не успеют попутчики предупредить никого в деревне, что идет, мол, встречайте Сергея Еланина... Очень хотелось ему тихонько, незаметно к дому своему подойти. Поднять щеколду, пройти через сени, возникнуть на пороге избы... Это сколько же таких вымечтанных мечтаний было погашено пулями да осколками?! В каждом жила своя тропинка, своя речка, свое бревно через речку, свои сестренки и братишки, своя мать, свой передний угол. И вот—фук, словно капля дождя на спичечный огонек, и все. И нет больше ни тропинки, ни речки, ни крыльца, ни матери. Нет ни-че-го. Но Сергеев огонек сохранился и даже разгорелся в какое-то необъемное, безмерное голубое сияние. Словно бы волшебная страна открывается впереди с особенно яркими цветами, с особенно чистыми реками, с особенно белыми облаками, с особенно синим небом, с особенно красным солнцем, с особенно добрыми людьми. И вот теперь через эту страну—идти. Некоторые места пропущены и затемнены в кинофильме возвращения. Например, тот момент, когда мать увидит его, стоящего на пороге... Тут ничего зрительного, конкретного не воображалось Сергею, только сердце учащенно билось под гимнастеркой. Казалось, что если запертым окажется крыльцо, то достаточно прислониться к двери, и не надо будет стучать —сердце само, как дятел, начнет гвоздить в звонкую дверь. Но вот что рисовалось в мелких подробностях —это как он будет разбирать на глазах у матери и сестренок свой мешок. Развяжет его рядом с собой на широкой лавке, а на столе будет расставлять и раскладывать содержимое. «Пол- ным-полна коробушка, есть и ситец, и парча»,—подпоет шутя. Сначала он достанет банку с американской тушенкой. Их там пять, но они большие, увесистые. Да еще пять баночек с американским колбасным фаршем. Фарш розовый, 62
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4