бредовое от нетерпения состояние, которое мог испытывать отвоевавший и уцелевший двадцатилетний парень в двух днях езды от родного дома. Все эти дни, вагонные, пересадочные, Сергей жил как во сне или, вот именно, как в бреду. И верилось и не верилось. И вообще-то, когда человек впервые надолго отрывается от родного дома, от деревни, от всей обстановки, тоскует он невероятно, по крайней мере месяцев шесть. Пока там притупится острая постоянная боль. И домой он потом возвращается как на крыльях. Но —и радостно и чего-то боязно. Вдруг все там уже не так, как было, когда уезжал и как виделось все эти дни и ночи (каждый день и каждую ночь) в постоянных, до болезненности ярких грезах. А ведь тут—не просто уехал учиться в педтехникум, да и возвращаешься на каникулы, тут ведь был взят в армию, на фронт, на войну: один из подчищающих наборов, в который попали мальчишки двадцать пятого—двадцать шестого года рождения. Сергея взяли в середине, можно сказать даже —во второй половине войны, но все равно оставалось еще времени до мая-то сорок пятого года, чтобы хлебнуть полной мерой. Кто знает, где и как там, в каком чудовищном барабане крутились шарики лотереи, в то время как падали товарищи справа и слева, спереди и сзади, и командир взвода, говорят (по солдатской изустной статистике), не командовал больше двух суток. В среднем, конечно, ибо статистика, даже солдатская, устная, оперировала всегда средними цифрами. Но Сергей уцелел и, сам не веря себе, ехал теперь домой в далекое подуральское село. Как, до каких подробностей вымечтал он свое возвращение! Если идти со станции, то деревню не увидишь, пока не подойдешь к ней на полкилометра,—все лес и лес. Но на родной станции под названием Шарыгино он уж торопиться не будет. Там он уж дома. Ничто уж не помешает ему и пешком пройти восемнадцать километров по знакомой дороге. Даже будет это в большое удовольствие. Мешок, правда, тяжеловат. Но если ничто не помешает человеку насладиться чем-нибудь, он не только не торопится, а еще иной раз нарочно оттягивает предстоящее наслаждение. Возвращение домой после войны представлялось Сергею высшей радостью, какую только может испытать человек на земле. Нет, в Шарыгине Сергей сначала зайдет в чайную, перекусит с дороги. Хрусты1 есть. Частично в кармане гимнастерки, а остальные в рюкзаке, на донышке, завернутые в обрывок клеенки, а потом уж в газету. Небольшие 1 Х р у с т ы —рубли, деньги (жаргон того времени). 61
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4