— Не буду я тебя бить. Ты что, рехнулся! — Бей, говорю! После долгого препирательства дело объяснилось, и конечная цель этой сцены свелась все к тому же: — Бей, но налей стакан. Теперь переходим к главному персонажу этого очерка. Назовем его даже и по имени—Александр Иванович. В разное время и в разных местах мне приходилось уже, хотя бы и мельком, писать о нем, потому что своеобразная личность заставляет обращать на себя внимание и запоминается каким-нибудь эпизодом. Так, однажды («Капля росы») я ехал домой на каникулы. В Черкутине, то есть в четырех километрах от дома, встретил Александра Ивановича с лошадью, и он меня попутно подвез. Была ранняя весна, но ехали мы еще на санях. На Курьяновской горе остановились, оглядывая окрестности, расположенные несколько внизу, и я обратил внимание, что старых развесистых ветел вдоль по извилистой нашей речке стало меньше. — Вова,—говорил мне сквозь непритворные слезы (в Черкутине мы немножечко посидели в чайной),—Вова, нет моего выраженья! Порубили все ветлы. Давай считать: вон ветла, да вон ветла, да еще за поворотом ветла... Вова... нет моего выраженья! Тот же Александр Иванович («Олепинские пруды») во время коллективной выпивки в День Победы, прерывая разговоры мужиков на повседневные темы, вскакивал, бил себя кулаком в грудь и говорил тоже сквозь слезы: — Мужики! Какая греча? Какой горох? Вьетнам гибнет! Значит, было время, когда Александр Иванович каждый день ездил в Черкутино на лошади —отвозил колхозное молоко. Такая уж у него была работа. Но жизнь идет и меняется. Уже много лет Александр Иванович работает на колхозном бензовозе. Работает он аккуратно, никаких автодорожных происшествий с ним никогда не случалось. Ну, а то, что все-таки каждый день к вечеру под хмельком, так ведь это после работы. Бензовоз у них стал чем-то своим, вроде домашней скотины. Нюра, жена Александра Ивановича, всегда в курсе, какие неполадки в машине, сколько бензина в баке, какие есть запчасти, какой инструмент, есть ли трос, не пора ли менять резину. ...Александр Иванович приоткрывал дверь (а мы завтракаем) и в приоткрытую щель заговорщицки одним пальцем манил мою жену или меня самого. И в том и в другом случае он опять же заговорщицки оглядывался в сенях во все стороны и, поднеся палец к губам, говорил: т-сс... Потом 49
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4