оглянется опять во все стороны, и опять: т-сс. Убедившись, что в сенях никого нет, а вернее сказать, что жертва достаточно загипнотизирована его предосторожностью, он шептал: — Т-сс, Вова... Т-сс... рублик... т-сс... Вова... рублик... отдам... Вова... т-сс... Не помню теперь, отдавал ли он нам' эти рублики, да мы как-то и не стремились к тому: ну взял и взял. Сколько он мог перебрать у нас этих рубликов за лето? Ну, пятерку — большое дело! Тем более (о том и рассказ), что, в конце концов, Александр Иванович отплатил мне сторицей. Вот как это произошло. Надо сказать, что постепенно многое изменяется. Коренные олепинские жители почти все умерли, молодежь успала в города. В село понаехали люди со стороны. Общая атмосфера дружности и слаженности как-то размылась, развеялась. Село перестало быть чем-то единым, цельным. Людей, живущих теперь в олепинских домах, ничто не соединяет, не связывает воедино: ни приверженность к дому, ни предание, ни традиция, ни родные могилы. Каждому из теперешних олепинских жителей (за исключением единиц) ничего не стоит сняться с места и переехать в другой колхоз, совхоз, район, город, область. Мы тоже, но не по объективным причинам, а по своим домашним делам, стали приезжать в село не столь аккуратно, не ранней весной (да и дети —то в школе, то в институте), иногда замотаешься и пропустишь целое лето. Колхозников наших с трудодней перевели на зарплату, значит, появились у них чистые бумажные денежки. По тем ли, по другим ли причинам, но наши дежурные опохмелыцики давно прекратили свои визиты. Как-то странно даже было бы теперь, если бы повторилась вдруг одна из прошлых сцен, ну хоть с колом или с буханьем в ноги. Нет, прошло время, и незаметно-незаметно многое изменилось. Тем больше я удивился, когда вдруг наша дверь опять приоткрылась и показался в двери Александр Иванович. Он, правда, не манил меня в сени согнутым пальцем, но все же и в доме говорить ничего не стал, а попросил меня выйти с ним на улицу. В своей обычной отрывистой манере, отдельными словами, с некоторым даже придыханием он заговорил: — Вова... прости... Вова... тесть... Я знал, что Александр Иванович только что поженил сына, что свадьбу справляли в доме невесты под Владимиром, в дачном поселке, что свадьба была богатая и многолюдная, так что разговор о тесте можно было считать 50
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4