Он так свыкся с мыслью, что сидеть в лагере до десятого октября, такой недоступной казалась ему Москва, так ошеломила его возможность оказаться в Москве уже сегодня, сейчас, через полтора часа, в теплой квартире с горячей водой и удобной постелью, что он не мог выговорить ни «да» ни «нет». — И вообще —кому это нужно? Колхозники все разбежались по городам или бездельничают, а вы должны выполнять их работу. Вы —студенты, ваше дело —учиться. Представьте себе Московский университет прошлого века. Лермонтов, Белинский, Герцен —студенты университета, и вдруг их посылают на картошку... Нет, Зинаида Никифоровна серьезно больна. — Ой, неужели это возможно! —воскликнула Таня.—Вы гений, Игорь Витальевич, гений. Скорее поезжайте в Москву... Только вот жалко, не сказали ребятам про горилку и колбасу. — Ребята найдут, учуют,—засмеялся Володя.—Чтобы горилку и колбасу не учуяли, этого быть не может. Вот будет для них сюрприз. Придут вечером продрогшие, впереди холодный ночлег, безнадега, и вдруг —горилка с перцем! Это будет для них как чудо. Несколько раз останавливались и спрашивали у студентов, где теперь может быть Топорков? Все сходились на том, что он в сарае, на складе. Сарай отстоял от дороги шагов на семьдесят. Таня осталась в машине, а мужчины, посоветовав ей не особенно маячить и, может быть, даже пригнуться, пошли на приступ. — Главное —поверить самому, что бабушка больна,— тихо говорил Игорь Витальевич Володе. — А я уже верю,—твердо ответил парень. Топорков, догадавшись, что идут к нему, оставил было студентов, с которыми разговаривал, и обозначилось уже его явное стремление пойти навстречу просителям, но он мгновенно спохватился и, сохраняя престиж начальника, невозмутимо ждал, не двигаясь, когда двое по грязи подойдут к нему. Он был небольшого роста, плотный, рыжеватый, лет сорока пяти, с ледяным холодком в зеленоватых глазах. Однако с этим холодком, как мог бы заметить опытный наблюдатель, сочеталось странным образом затаенное беспокойство. — Я вас слушаю,—сухо и жестко обронил он, когда они подошли к нему вплотную и когда Игорь Витальевич сказал ему: «Здравствуйте». — Моя фамилия Ступин. Я работник Внешторга— спокойно заговорил Игорь Витальевич.—Дипломат. Я друг его отца, Станислава Константиновича Зайцева. Родители 44
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4