зуба остается пустая десна, на месте выпавшего дома— крапива. В сущности, то же пустое место. Тут обозначился другой, встречный, хоть и не равноценный процесс. Некоторые городские люди, пенсионеры, полковники в отставке, художники (в особенности), стали покупать опустевшие, но еще не сломанные дома. Говорят, на севере, в Вологодской, Архангельской областях, огромный домино со своими дворами, клетями и подклетями можно купить за двести—триста рублей. В Останихе осталось, в конце концов, четыре дома. Два стоят заколоченные, в одном живет местная старуха, а один дом купил московский полковник, дирижер военного оркестра Виктор Иванович Жилин. В Москве он, может быть, и дирижер, управляющий целым оркестром, и вообще (как полковник) имеет определенное значение, в Останихе же оказался бесправным и беспомощным «дачником». Предыдущий председатель колхоза, Быков, всячески притеснял и допекал останинских жителей: старуху и семью Виктора Ивановича. Председателю не терпелось сломать остатки деревни, выкорчевать сады, деревья и запахать то место, где сотни лет стояла Останиха. Этакий зуд все сровнять и все запахать. Мало того, что в Останиху не провели электричества, председатель запретил колхозному кладовщику продавать баллоны с газом останинским жителям. Однако и старуха и Виктор Иванович упорно выдерживали все притеснения, не дрогнули, сидя с керосиновыми лампами, и ухитрялись доставать газ где-то на стороне. Всё искупали близость речки, промытый росами воздух и полная тишина. Если у нас в селе постоянно тарахтят трактора и автомобили, то там, в Останихе,—ни одного лишнего звука. Виктор Иванович через два дня на третий ходит к нам в село за молоком и в сельмаг. Мы познакомились, и выяснилось, что музыкант-полковник любитель шахмат. Это можно расценивать как находку. Иногда после работы, часов в пять-шесть, я иду через лесок, через речку, через заболотившийся кочковатый луг в Останиху, и мы, устроившись на улице перед домом, сражаемся дотемна. Я стараюсь сесть за уличным столом так, чтобы если поднимешь взгляд от шахматной доски, то видеть бы дальние холмы, косогоры, перелески, весь наш, что называется, ландшафт. В данном случае на другом берегу речки, на зеленом косогоре, я видел еще и наше сельское стадо, только вот не видел почему-то пастуха Виталия. Мы расставляли фигуры на доске, а Виктор Иванович 32
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4