Гостиную комнату осветила. Столовую комнату обогрела, Проходя мимо кухни, И ее лучом озарила. За стол присела, Домашних всех осчастливила. Драгоценного кофе не пригубила, До фамильного чая не дотронулась. Топленые сливки ей не понравились. Крупчатую булочку не попробовала, На сахар даже не поглядела, Варенья вовсе не захотела. Только конфетку одну надкусила. Оказывается, у милой дитятки Аппетит еще не проснулся. Здоровьем близких не интересуясь, Ни во что вникать не желая, Ни в чем родителям не помогая, О делах домашних не расспросила. Снова в спальню удалилась, Взяла недочитанную книгу, Роман недочитанный развернула... Негодования, сарказма и классовой ненависти мы здесь, конечно, не найдем, дело ограничивается иронией, легким, добродушным осуждением. Более того, в глубине души, быть может, даже поэт любуется девушкой и рад за ее благополучие. Все-таки —якутка и все-таки —читает роман. Точно так же, как с явным удовлетворением рисует Кула- ковский и материальное благополучие деревенской женщины: Тогда Сделалась я степенной и важной, С подобранным животом, но высокой грудью. Тогда Сделались у меня круглыми щеки. Тогда Сделались у меня широкими бедра. Тогда Поставила я коновязь около нашего дома, И была коновязь вся медью украшена. Тогда Весело горел огонь у нас в очаге. Тогда Стал наш дом полной чашей. Тогда Сделалась я хозяйкой стад, Мычащих и рогатых. 222
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4