текстильном комбинате, в рыбацких поселках... И попадались красивые албанки, но все они не совпадали с тем образом и типажом, который жил уже в воображении Романыча, не накладывались на ту фотографию, которая как бы уже существовала в его сознании. Наконец, увидели ее на базаре. Красивых женщин немало, но настоящие красавицы, которые как бы светятся изнутри и освещают все вокруг себя, очень редки. Встретишь за жизнь две-три... Лири была удивительной красавицей. Оторвали ее тогда от дела (чем-то она торговала на базаре вместе с матерью), увезли из города, ставили то на фоне гор, то на фоне моря, заставляли держать в зубах красную розу, пить воду из горного ручья, смотреть на просвет тяжелую кисть винограда. В другой раз он снимал учительницу-киргизку в глухом районе Тянь-Шаня. Ему понравилось, как она произносит фразу: «Азыр арифметика». Видимо, это означало: «Начинаем урок арифметики». Не боюсь ошибиться, сказав, что он заставил ее произнести эти слова сто раз и все снимал, снимал, стараясь поймать наиболее выразительное, мгновенное состояние ее лица. Или он стоял на холме, а перед ним взад-вперед гоняли отару овец. Тоже раз сто. Как-то все не так, не выразительно группировались в кадре бедные овцы. Помню также, как с Евграфовым снимали мы новый колхозный поселок на Дону, в районах орошаемых земель. Поселок был однообразный, из «финских» домиков под шифером, на голом бугре. Евграфов ходил-ходил, смотрел- смотрел и говорит: — Сейчас мы этот поселок будем озеленять. Он зашел за небольшой единственный тополек, стоящий в стороне, и сфотографировал поселок сквозь зеленые ветви этого деревца. На севере очень симпатичны местные лайки. Одна из них приглянулась для фотографирования Галине Захаровне Санько. (Это была уж моя вторая поездка на север). Ну и сняла бы ее на фоне рогатого оленьего стада и чумов. Не тут-то было. Она попросила, чтобы дали ей маленького ненчонка, чтобы одели малыша в нарядную малицу, заставила играть его с собакой, и только тогда уж стала снимать. Ну и действительно, разве важно, что собака была из одного чума, а мальчик из другого, особенно теперь, по прошествии многих лет? Важно, что получился у Галины Захаровны фотоэтюд под названием «Дружба». Как-то раз я даже расспорился с несколькими польскими писателями, когда ужинали там у них в Старом Мясте, «Под крокодилом». Они дружно напали на меня, доказывая, что в фотографии не должно быть никакой режиссуры, и называ124
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4