те, а потом сесть на пароход и по Печоре до Нарьян-Мара. Я думаю, месяца вам будет достаточно... Так вот. И трех дней не дала мне судьба повидать родное село, отца с матерью, посидеть над поплавком в Журавлихе. Но зато сколько сразу решилось проблем: как жить, что делать. На семь лет завертела и закрутила меня журналистская разъездная стезя. Я жалею только, что билет Благи Димитровой не спрятал тогда и не сохранил, а отнесся к нему небрежно, как относился и потом ко всем своим бумагам, черновикам, рукописям, публикациям, письмам... «Огонек» —журнал иллюстрированный. Это значит, ни один материал в нем не появляется без иллюстрации—без фотографии или рисунка. Рисунок для рассказа, отрывка из романа, повести. Документальные материалы —очерк, репортаж, небольшая информация—требуют фотографии. Так и получилось, что в командировку я ехал всегда с напарником, с фотокорреспондентом: я пишу, он снимает. Тогда работали там такие мастера фотографии: Тункель, Бальтер- манц, Кузьмин, Савин, Санько, Рюмкин, Гостев, Умнов, Бочинин, Евграфов... Я недаром Тункеля назвал первым, он, скорее всего, и был первым, а именно с ним-то мне и пришлось совершить две самые яркие и продолжительные поездки: одну в Киргизию, а другую в Албанию. Удивительно ли, что очень скоро я стал разбираться в разных там затворах, шторках, диафрагмах, сменной оптике (телеобъективах и широкоугольниках), светофильтрах и подсветках, выдержках, крупнозернистой и мелкозернистой фотобумаге, видоискателях, зеркалах, блицах, ракурсах, панорамах... Мог легко отличить «Киев» от «Лингоф- техники» и знал все преимущества крупного кадра перед мелким. «Размер есть размер»,—внушали мне мастера. Насмотрелся я и на другую сторону дела. Бывало, что ночь тряслись в газике по чудовищным лесным осенним дорогам, чтобы утром сделать единственный снимок передового лесоруба, карабкались по скалам, спускались в шахты, уходили с рыбаками на промысел, ездили на собаках, оленях, дрезинах, верхом преодолевали горные перевалы, летали на вертолетах... Причем мне как очеркисту часто ничего уж было не нужно (садись и пиши), но нужны были фотографии, и добывали их с большим трудом. Особенно цепким и «въедливым» был Исаак Рувимович Тункель, которого, впрочем, мы все в обиходе звали просто Романычем. Например, в Албании ему пришла идея снять на обложку очень красивую молодую албанку. Боже мой, где мы ее только не искали: в деревнях, на горных дорогах, на 123
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4