женщина или мужчина держит в одной руке рюмку с водкой, а в другой руке стакан с лимонадом. Фу! Тьфу! Второе —это наши застольные речи. Вспоминаю серебряную свадьбу моего болгарского друга Димитрия Методиева и его жены (москвички) Наташи. Приглашенных было человек сто. От имени гостей и друзей поздравил «молодоженов» один оратор, да сам Димитрий поблагодарил гостей и друзей за то, что пришли. В остальном—кушайте, дорогие гости, пейте, пойте (если хотите), ведите мирные и мудрые (по возможности) застольные беседы между собой, но не насилуйте всех за столом, не терзайте своими длинными, не всегда интересными речами. Так нет же! Другой еще обидится, что его «обошли» и не дали ему сказать речь, а другой обидится, что о нем не сказали речь. Я не за то, чтобы совсем не произносить застольных речей, это была бы другая крайность. Я помню, какую замечательную речь произнес Юрий Львович Прокушев на шестидесятилетии Василия Федорова. Он говорил о российских прозаиках и поэтах. Это было прекрасно и взволновало всех слушателей. Но я ведь учился в механическом техникуме, я ведь технолог-инструментальщик по первой специальности и знаю, что такое хронометраж. Так вот, я однажды тайком прохронометрировал нормальный, рядовой наш, современный банкет, на котором присутствовало около сорока человек. Из ста пятидесяти банкетных минут (два с половиной часа) в течение ста семнадцати минут пришлось держать рюмку в руке и слушать речи и только в течение тридцати трех минут, урывками, есть, пить и разговаривать с соседями. Словно мы боимся оставить обедающих на самих себя, словно мы боимся, что им будет скучно, что они не сумеют сами занять себя без организующего и направляющего начала. Существует закономерность: если за столом сидят семь человек и меньше, то такое застолье объединяется в общей беседе. Если же за столом больше семи человек, не говоря уж о двадцати, тридцати, то такой стол распадается на группы: одни—трое-четверо —говорят о своем, другие трое- четверо —о своем. Руководитель стола должен, таким образом, чтобы дать слово очередному оратору, каждый раз прерывать несколько таких застольных бесед, призывать людей к вниманию. А если разговор интересный? Во время первых речей застольная паства более или менее послушна ведущему, но потом, когда хмель начнет делать свое дело, утихомиривать людей не так уж просто. Оратор произносит речь, а они продолжают разговаривать между собой, да еще и смеются. Приходится, призывая к тишине, стучать ножом 111
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4