о бутылку или фужер, о графин, приходится и прикрикивать. Кое-как, слава богу, притихнет, угомонится стол. Но хмель действует разлагающе не только на массы, но и на ораторские способности выступающих. Речи становятся все длиннее, пустее и зануднее. Вдруг прямо среди речи опять возникают шум, говор, а то и хихиканье. И понимают уж сидящие во главе стола, что надо бы прекратить выступления, но и прекратить их нельзя: не каждый выговорился, не за всех еще выпито. Жуть! То ли потому, что когда-нибудь я изложил все эти соображения Олегу Сергеевичу, сегодняшнему хозяину стола, и он проникся моими идеями, то ли само так получилось, но наше застолье не изобиловало длинными и многочисленными речами. Более того, не распался стол и на группки, хотя собралось нас больше двадцати человек. Сначала я в своей патологической тостобоязни завел какую-то историю, и она была выслушана до конца, потом возникло несколько попутных смешных анекдотов, а там и пошла тянуться цепочка общего разговора. Нет, за хозяев, за виновников торжества, конечно, выпили, и «горько» им крикнули, а потом отдельно за хозяйку, а потом за самых молодых и синеглазых, за Ивана да Марью, и за дочку их Настеньку, спящую где-то в верхних комнатах. Но вообще больше просто говорили и смеялись, нежели ораторствовали с рюмкой в руке. Речь зашла (что естественно для серебряной свадьбы) о моментально возникающих и моментально распадающихся семьях и браках. На сто браков семьдесят разводов в течение двух ближайших лет. Многовато. — Да потому что нет никакой культуры брака,—убеждал один.—Ну, женился, так что же, все кончено? Вот я шел недавно мимо кинотеатра. Восемь вечера. Через пять минут начинается фильм, который я давно хотел посмотреть. Билеты есть. Почему бы не посмотреть? — А что скажешь жене? Где был? В кино? Почему без меня? Так я тебе и поверила! — Да. Почему взрослый человек не может распорядиться собой и сходить в кино? А может, ему хотелось сходить в кино одному, посидеть в фойе, поглядеть по сторонам. Съесть мороженое. Этак независимо, одному. Почему у него отнимается право на самые простые человеческие поступки? — Толстой что говорил о женитьбе? Шел, шел человек по полю, свободно, размашисто. А потом взял и привязал одну ногу к бабе. — Ну, знаете ли... без баб вы тоже не далеко бы ушли. Валялись бы по канавам. (Это, конечно, уж женщины.) — Одичали бы все... 112
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4