329 ет над актом. Но в этом случае я бы стоял за создание чистого объема форм, как таковых, где стройка, конструкция базируется на чистой форме, возникшей кз нереальной концепции вида. Обобщаю вид музея. Реальное живой оси живописного цвета в современном музее Кубизм, Футуризм, Симультанизм, Суперма- тизм, беспредметное творчество. Скульптурный объем, как чистая форма, объемные рельефы, кубизм, футуристический феномизм объема». Сначала я пытался разобраться во всех этих «специфически специальных профессиональных смыслах» и «футуристических феномизмах объема», но потом подумал, что о живописи он не мог написать в доступной мне форме, а я в свою очередь не могу постигнуть всех тонкостей в об- щем-то постороннего для меня изобразительного искусства и что тонкости эти доступны лишь для избранных. Но рядом с этой статьей опубликована другая статья Малевича, в которой он выступает уж как теоретик поэзии. Нужно сказать, что эта, вторая, статья написана с большим темпераментом, с пафосом: «Тайна — творение знака, а знак реальный вид тайны, в котором постигается таинство нового... Подо1бный служитель, действующий образует возле и кругом себя пустыню, многие боясь пустыни, бегут еще дальше в глушь сутолоки!» Ну, правда попадаются и более приземленные места: «Стихотворения всех поэтов представляют, как комок собранных всевозможных вещей, маленькие и большие ломбарды, где хорошо свернутые жилеты, подушки, ковры, брелоки, кольца и шелк, и юбки, и кареты уложены в ряды ящиков по известному порядку. ...Пушкин мастер, может быть и кроме него много мастеров других, но ему почет, как старейшей фирме». Но как бы ни были торжественны общие рассуждения, как бы ни были ярки и наглядны примеры, с ломбардами и фирмами, все же статья ничего не прояснила бы для нас в творчестве самого художника, если бы не ее конец, где все наконец поставлено на свои места: «Самое высшее считаю моменты служения духа и поэта, говор без слов, когда через рот бегут безумные слова, безумные ни умом, ни разумом нелостигаемы.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4