147 Все беспомощные люди,— Наша младшая родня. (Перевод А. Городецкого) Конечно, юмор. Конечно, сорочье притязание на спасение рода человеческого остается сорочьим притязанием. Но так мог сказать только поэт, который не пришел к природе, а сам вышел из нее. И здесь мы обозначили главное в поэзии Ювана: его стихами говорит не только народ манси, живущий среди природы, но и природа как таковая. Перед лицом огня, пожирающего тайгу,— причем представлен этот огонь не как обычный таежный пожар, но как некое обобщенное бедствие, которое человек несет природе,— природа разными голосами говорит или даже заклинает: ДУМА ГЛУХАРЯ Я — мансин, я —мансин. Я — птица глухарь. Мое сердце туманит Таежная гарь. В ушах моих — пепел, В глазах моих —дым. Куда же мне деться От этой беды. Священный, я верю В разумность огня. Священное дерево Держит меня. Ужель на вершине Священному мне Сгореть суждено На священном огне?! ПЛАЧ ОСЕТРА Я —государь в подводном царстве. Я — вечный царь... Ох, горе, горе! От пожаров Сплошной угар. Зачем, о небо, мутишь струи?! Черна вода. И вымер этой ночью лунной Косяк солдат.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4