— Цыплят они заели вчера и позавчера. А чем они питались целый год до этого? — Верно. Я как-то не задумывался. Нужно будет, когда приедем в Москву, почитать у Брема. Скорее всего они питались мышами. Чем же еще им питаться в наших местах. — Значит, сколько же мышей они съели за целый год? — Не знаю. Если считать две мыши каждый день... — Ну ладно, пускай семьсот. А сколько бы мышей вывелось от этих семисот пап и мам? — Тебя учат арифметике, возьми карандаш и сосчитай. — А сколько мышей съели бы семь хорей, если бы они уцелели и выросли? — Ладно, ладно, во-первых, мы не знаем еще точно, чем питаются хори. Вот приедем в Москву, почитаем у Брема. — А сколько хлебных зерен съест один мышонок за год? — Спи, кому говорят. Вот приедем в Москву... — А сколько сюит килограмм хлебных зерен? — Спи, тебе говорят. Вот приедем... В Москву мы приехали через полтора месяца. Я думал, что все давно забыто. Однако Лена, как только вошли в квартиру, побежала к полкам, где стоят основательные, авторитетные тома Брема. Через несколько минут мы уж знали, что хори действительно питаются мышами, причем никакая кошка не может сравниться в ловкости и добычливости с хорем. Может быть, кошка и ловка, может быть, она даже и ловчее хоря, но ее ведь подкармливают и молоком, и кашей, и хлебом, размоченным в супе. Будто бы крестьяне в Германии (Брем писал о своих соотечественниках) бывают даже довольны, если вблизи заведется хорь. А цыплят спасти можно очень просто. Нужно только следить, чтобы в курятнике не было лазеек. Как-то странно изменилось у меня отношение к этому зверьку. Ведь ненависть к нему воспитывалась из поколения в поколение. Конечно, он и злобный, и ощеренный, и шипит, и кусается, но ведь это в капкане. Кто хо50
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4