Михайлович, но не перебивали столь стройную систему вопросов. — А политуру пить вредно? — Что говорить, известно — политура. — Древние говорили: memento mori. То есть помни о смерти, — неожиданно врезался председатель колхоза, приезжий для нас человек, окончивший в Иванове сель- хозвуз. — А что, мужики, давайте, только не чокаться. — Неужели чокаться? Не полагается. — Значит, и политуру пить вредно? — Куда... — А пудру пить вредно? — Пудру?! — Очень просто. Разводят ее водой, отцеживают. — Значит, все вредно? — обвел нас взглядом торжествующего победителя Николай Румяный. —Значит, долго не проживешь? — Да уж куда с пудры-то. — Так, так, — продлевал свой триумф Николай Михайлович, — а Макушкин? Мы были сражены, повержены в прах, уничтожены. Макушкин из соседней деревни действительно всю жизнь таскал в кармане пузырек с какой-то дрянью и пил из него время от времени. Отхлебывал через каждые полчаса. Денатурат считался деликатесом. Умер Макушкин восьмидесяти с чем-то лет. — Да! Долго подводил, но подвел. А что, Николай Михайлович, деньжонок ты, знаем, накопил, а золота, поди, нету? — Приходи с шапкой, насыплю. — Мужики, а кто мне объяснит, зачем это нужно золото, ну хоть государству, и что в нем есть, и как, и к чему? — А как же, чудак человек, чай, золото... — Вот я и спрашиваю, что в нем есть и зачем оно, к какому делу? У нас, например, у колхозников, его нет, а живем. — Древние говорили: homo homini lupus est. To есть человек человеку — волк. Но для нас эт-то не годится, — отрезал председатель колхоза. Все взгляды обернулись ко мне в надежде, что мо39
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4