лезет, знали все мужики, постоянно толпящиеся в конторе по какому-нибудь делу и вовсе без всякого дела: покурить, посудачить, поругаться с председателем или бригадиром. Теперь про Витеньку. Иногда людей с одним и тем же именем в деревне зовут по-разному. Вот два Петра. Один сапожник, другой пастух. Одного все в деревне и в округе зовут Петруха, другого Петяк. Одного мужика до старости зовут Володя Бря- гин, другого в тридцать лет не называют иначе как Владимир Петрович. Дело тут не в уважении и авторитете, но что-то есть, значит, в характере, во внутреннем обличье и поведении человека, если он то Петяк, то Петруха, то Володя, то по имени-отчеству. Человека, с которым мы хотим познакомиться, звали Витенька. Тоже не надо думать, что пионер или октябренок, этакий мальчик, которого собирают в школу и говорят: «Ну, Витенька, учись хорошенько». Может быть, когда- нибудь так и говорили, теперь же ему перешагнуло за сорок. Но остался Витенькой, и по-другому не назовешь. Витенька не совсем задался у родителей. Не то чтобы урод, но что-то было в его лице такое, что выделяло из всех остальных людей, но только в другую уж, по сравнению с Капитолиной, сторону. Кроме того, он с малолетства был тих, медлителен, скрытен и обидчив. Не дождешься, когда выговорит следующее слово, хочется потрясти. — Тебя что, пыльным мешком когда-нибудь ударили?— посмеется, бывало, кто-нибудь из ребят, если Витенька оплошает в игре. Но и на этот прямой вопрос не находил ответа Витенька. Подсмеиваться над Витенькой стало обычным делом. Как-то так получилось, что разговаривать с ним иначе не умели. Подшучивали беззлобно. Он смущался, конечно, но смущение подогревало. Если бы сумел раз- другой ответить, как отрезать, — поукоротились бы языки. С годами Витенька становился все замкнутей и молчаливее. Старался оставаться один, не попадаться лю102
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4