Народ выдвигает из своей гущи отдельных людей, как бы командирует их, уполномочивает рассказывать о себе другим народам и всему белому свету. Тогда появляются мастера, сказители, художники и поэты: Пушкины, Толстые, Суриковы, Есенины... Таким «уполномоченным» от народа манси и является Юван Шесталов... После «встречи» подходили к нам с нашими книгами, и мы раздавали автографы. Изумленнонедоуменное выражение не сходило с лица тишайшего, безмолвного профессора Будапештского университета Михая Варги. Но что бы мы ни делали: заезжали к рыбакам и ели там уху, разговаривали с несколькими нефтяниками (крупными руководителями работ), заехавшими на берег Сосьвы за сто двадцать верст на танкообразном вездеходе ради рыбалки, посещали место бывшей вогульской деревеньки и ее кладбище, где лежит мать Ювана, мылись в сибирской бане, посещали сельсовет (не помню уж теперь, зачем), выступали в сельском клубе, осматривали новую школу (а до этого осматривали городок Березов), вели разговоры на экологические, охотничье- хозяйственные, историко-этнографические темы, мы не забывали основной цели нашего приезда — поминок, пятидесятого дня со дня смерти отца Ювана — Николая Тимофеевича. И о том, что должен быть зарезан жеребенок, уже выделенный Ювану местными властями с местного конезавода. И вот, что бы мы ни делали, а инструктор Березовского райкома Саша в коричневом кожаном пальто, приданный нашей группе как главный организатор и осуществитель поездки, все время вел с нами (со мной и профессором Варгой) аги- тационно-распропагандирующие разговоры. Раз59
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4