говоры эти были сепаратными. Стоило Ювану куда- нибудь отлучиться, отвернуться на пять минут — Саша уж тут как тут. Он искал в нас союзников против Ювана, хотел обратить нас в союзников, и было это сделать очень нетрудно, ибо мы с первых слов соглашались с Сашей и всячески (в отсутствие Ювана) его поддерживали. Речь шла о том, чтобы не убивать жеребенка. Ну, блажь взбрела в голову Ювану исполнить старинный ритуал. С жертвоприношением. С мазаньем жертвенной кровью углов дома, углов могилы, еще какими-то там подробностями. А потом чтобы и угощать людей жертвенным мясом. Все так. Но неужели нельзя обойтись без кровавой жертвы? На катере есть запас сервелата, малосольной нельмы. Ну... барана можно зарезать. Оня картошки нажарит. Голодные мы, что ли? Жалко ведь жеребенка. Посмотрели бы, какой красавец! — Да мы уж смотрели. Правда, красавец. В сарае около дома Ювановой мачехи стоит. Светлогнедой годовалый жеребенок. Породистый, с конезавода. Конечно, жалко. Мы вовсе не против. Нужна нам эта жертва. — Так поговорите с Юваном... — Ну уж нет, с ним говорите сами. Он нам этим жеребенком с Москвы все уши прожжужал. Для него в этом ритуале содержится какой-то особенный смысл. Мы ведь только гости. Мы в местные порядки и обычаи вмешиваться не будем. Но поддержать вас, если вы начнете разговор,— поддержим. Действительно, жалко жеребенка. Мы жили (ночевали) в сельской гостинице, состоящей из одной, правда очень просторной, 60
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4