встречу с местными жителями), и совсем уже современное, я бы даже сказал, ультрасовременное с большими площадями стекла здание школы, построенное и подаренное этому селу шефами- нефтяниками. Ко второму (а фактически, к первому) типу домов... Ну тут нельзя говорить про тип, потому что тут нет никакого типа. Это были довольно уж старые, вот именно не типовые, разнообразные продолговатые, приземистые жилища с небольшими окошками, потемневшие уже от времени, как бы вросшие в землю (а оказалось, что так были задуманы), иногда на одну семью, иногда напоминающие бараки, но только в миниатюрном исполнении. Слово «барак» у нас сочетается с понятием государственной постройки, созданной для заселения ее (для перенаселения ее, для напичкования ее) людьми где-нибудь на стройках, нефтеразработках, лесозаготовках (не будем продолжать), и ничего это слово не вызывает у нас в душе, кроме смертельной тоски. Ну, а здесь — маленькие, как бы семейные (на две-три семьи), продолговатые, приземистые домики. Бараки, как видно, но только построенные своими руками и для себя. И что удивительно, возле этих домов — деревья. Даже — черемухи! Я тотчас обратился за разъяснением этого феномена к Ювану и тотчас же получил ответ. — Это место великой и жестокой трагедии.— объяснил мне Юван.— Сюда, на этот пустынный тогда берег Сосьвы, привезли и высадили тысячи переселенцев. Их оставили здесь на полное вымирание. Женщин, детей, стариков... Но некоторые все-таки выжили. Я уж и забыл как-то, что спецпереселенцами 50
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4