Сашей) и мы поплыли по Сосьве-реке на родину Ювана в село. Да, поплыли мы по реке Сосьве, впадающей где-то там вдали в реку Обь. Сосьва — река вогулов, река манси, ну, как, скажем, Дон был когда- то казачьей рекой, а Рейн — немецкой, а Висла — польской, а Селенга — бурятской, а Днепр — украинской, хотя и зачинается в Белоруссии. «Чуден Днепр при тихой погоде». Масштабы, конечно, разные. По таежным дебрям на берегах Сосьвы обитает, как мы уже знаем, около 7000 манси, однако без Сосьвы они никогда не мыслили своего существования. — Вначале была вода,— говорит Юван, в то время как медленно идут нам навстречу лесистые (но уже и сильно прореженные) берега.— Нет, наверное, народа, у которого вода не считалась бы матерью всего живого, очистительной и целебной силой. Нет воды, нет и жизни. Наши рыбаки обязательно отдавали часть улова водяному царю. Рыбы не будет — манси не будет, говорили мои предки. С последней рыбиной умрет и последний человек. — Так вот она, твоя Сосьва. Я только и знаю о ней, потому что сосьвинская селедка. А о сось- винской селедке только потому, что ты меня ею угощал. Приедем в село, наверное, достанем этой селедки, в сельпо не бывает? — Ты что?! Мне рассказали, как недавно в Москву прилетал престарелый Гарриман, который был американским послом в СССР во время войны. Ну, приняли его соответствующим образом. Правительственные банкеты. И вдруг он спрашивает: «А скажите... вот, когда я был здесь послом... приходилось... Иосиф Виссарионович умел уго38
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4