кабиной свою кубанку? Не исключена возможность, что в 1936 г, были совсем другие самолеты и Михаилу Светлову удавалось это сделать? Но я ведь был тогда мальчишкой. Мне не хочется переписывать далее этот «сон». Ведь я тоже лежачи на вагонной полке впервые в жизни уснул с книгой и, кажется тоже видел этот «сон». Евгений Хнычков». Я не стал бы переписывать этого письма, если бы оно не было в некотором роде явлением, и явлением характерным. Я могу ободрить Вас, тов. Хнычков, Вы не одиноки. Похвально то, что в дорогу Вы купили томик стихов и стали его читать вместо того, чтобы играть в костяшки или сидеть за кружкой пива; не было бы беды и в том, что Вы к чтению стихов не совсем подготовлены (часто бывает, что человек не может разобраться, к примеру, в симфонии, и она кажется ему нелепым нагромождением звуков, и слушать ему ее скучно, и он может даже и заснуть в кресле), хуже то, что, будучи читателем неподготовленным, Вы решили походя зачеркнуть большого поэта, с поэзией которого дружили многие поколения советских людей. И в этом не было бы еще последней беды (кому запрещается иметь свое мнение?!), но зачем Вы захотели обязательно навязать свою точку зрения сотням тысяч читателей нашей газеты? Зачем Вы захотели, чтобы Ваше, местами полуграмотное, письмо было обязательно напечатано? В письме две характерные черты. Во-первых, это стремление поучать старого заслуженного мастера, 94
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4