сказал ряд упреков Александру Твардовскому за его поэму «За далью — даль». Упреки эти, на мой взгляд, явились плодом некоторого недоразумения. Отсутствие единого центрального героя в поэме, поставленное в вину поэту, в данном случае совершенно оправдано, мало того, если бы такой герой появился, то он производил бы ощущение героя, искусственно притянутого, необходимого лишь потому, что так-де для читателя удобнее. «Фрегат «Паллада» тоже не имеет единого центрального героя, равно как и «Путешествие в Арзрум». Есть примеры тому и в советской поэзии, тот же «Пулковский меридиан» В. Инбер. Что ж! Никому не приходит в голову упрекать Гончарова или Пушкина за то, что вот в «Евгении Онегине» есть герои, так почему же их нет в «Путешествии». Важно то, что А.Твардовский осуществил поставленную перед собой задачу. С. Васильев сам говорит, что замысел поэмы замечателен, но если замысел замечателен, то воплощен он мастерски — это несомненно. Помимо большого количества скупо, но ярко и запоминающе очерченных лиц в поэме живут два центральных сквозных главных героя: поэт и время. Твардовский потому и является самым крупным русским советским поэтом тридцатых, сороковых и пятидесятых годов, что самые важные, самые решающие события в жизни страны и народа нашли наилучшее отражение именно в его поэзии. Коллективизация—«Страна Муравия», Отечественная война — «Василий Теркин» и «Дом у доро22
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4