— А как сами вы понимаете эту тему? — спросил я у работника газеты. — Ну, как чувство патриотизма, гордости, наши достижения, спутники, космические корабли... — Прекрасно. Нашими достижениями нельзя не гордиться, и гордость эта, несомненно, войдет, так сказать, компонентом или, если хотите, мотивом в общее сложное чувство Родины. Но когда был запущен первый спутник? — Семь лет назад. — Не думаете ли вы таким образом, что семь лет назад я, как и каждый из нас, любил свою Родину меньше и слабее, чем теперь? Или, может быть, солдаты в первые дни войны любили ее меньше, чем мы, живущие в шестидесятых годах? Хотя тогда, в те черные дни, не было у нас не только космических кораблей, но обыкновенные наши самолеты были хуже немецких. Но именно в те дни поэт заговорил о гордости за то, что его родила русская женщина, что, провожая его в бой, она трижды обняла его, как полагается по русскому обычаю. Если вспомнить хорошенько, то именно в те дни вновь и по-новому зазвучали имена славных сынов русского народа Дмитрия Донского, Александра Невского, Михаила Кутузова. Тогда же появился роман о белой березе и само слово Россия получило ну вроде бы своеобразную реабилитацию. Не ставя себе непосильной задачи проанализировать симфонической сложности чувство Родины, я осмелился бы выделить два момента, которые мне лично кажутся главными. Во-первых, любовь, проникновение, сознательное 168
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4