дважды. Во-первых, настоящий художник (большой или маленький — не судим, важно, что настоящий) способен сам выбрать для себя наиболее правильный, наиболее разумный образ жизни. Речь идет ведь о накоплении жизненного опыта путем ежедневного, профессионального обогащения. Неужели настоящий охотник не знает, где ему искать его добычу? Если бы М. Пришвин на всю жизнь засадил себя в большой современный город, то это было бы неправильно и даже преступно по отношению к своему таланту. И наоборот, человеку, воспевающему современный город, художнику, творчество которого лежит в стихии города, городских, заводских, фабричных или просто городских бытовых отношений, незачем дни и ночи мотаться по мещерским ли, берендеевским ли болотам. Ну, например, писательнице Вальцевой,— зачем ей глухариная охота или осенняя рыбалка с подсветом? Опыт, так же как и словарный запас, может быть либо активным, либо пассивным. Недавно я взял тяжелый том русского «Толкового словаря» и просмотрел его. Над словами, которых я не знал, я ставил галочки. И что же, галочек оказалось очень мало, зато слов, которыми я никогда, ни разу в жизни не пользовался, хотя и знаю их, таких слов оказалось множество. Например, «экзарх» или «рабдо- мантия». Точно так же можно накопить целые кладовые опыта, который всю жизнь пролежит мертвым грузом. При всем этом художнику нужен, до зарезу необходим большой город, средоточие таких же, как он (только более крупных и более опытных), худож
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4