жества еще и потому, что, когда на Кропоткинской улице открылась выставка Павла Корина, все посетители дружно говорили, что они до сих пор не знали, в сущности, этого художника. То есть и знали, да не знали. Точь-в-точь как и я, перед тем как войти и увидеть. Книга отзывов испещрена восклицаниями: «Почему это не выставлялось до сих пор?», «Почему мы не могли увидеть этого раньше?», «Ведь на этом могли бы учиться поколения художников», «Теперь вы для меня самый большой из современников русский художник, наследующий лучшие традиции наших великих живописцев» — и так далее и так далее на сотнях страниц в книге отзывов. Получилось, что подспудной работы над задуманной картиной уже хватило бы, чтобы человек составил себе имя большого художника, кроме того, что он стал большим художником помимо работы над этим главным своим полотном. На юбилейной выставке в семидесятилетие Павла Дмитриевича оба потока слились в один. Ко- рин-портретист, Корин-пейзажист, Корин-монумента- лист встретился с Кориным-эпиком (для зрителей, для народа встретился), и вот — неожиданный, потрясающий эффект. Однако отчего же возле полотен то и дело висит как бы трагическая табличка: «Этюд к неосуществленной картине «Русь уходящая». Почему неосуществленной? Как было дело? И что это должно было быть? В первой половине тридцатых годов художник усиленно работал над картиной. А. Зотов в моногра146
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4