вязниковская фамилия на Волге заправляет уже 150 лет, себе в пропитание, Отчизне во благо. Ксвоим двадцати годам Матвей дослужился до старшего сержанта, и именно ему старики прочат со временем пост Главного волжского таможенника, а пока он, не дожидаясь высокого назначения, честно выполняет свой урок работы на реке. Отец, правда, всё чаще и чаще разговоры заводит о женитьбе, дав последний год сыну на «гуляния». Матвей и тут не тушуется, в споры с отцом не вступает, лишь своих трёх сестрёнок спрашивает, поддержки у них ища: —А вам, девки, понравится муженёк, что от ледоходу до ледоставу на реке сутками пропадает? Думаю, такой муж вам бы по сердцу не пришёлси! Девки плечами пожимают: —Папка наш то ж всю жизнь на реке, а ничо —вона сколько нас у него — хватило время... Лентяй ты, Матвеюшка, знатный. Слабо тебе на два фронта «работать» —и неча отпираться!.. И эта словесная дуэль брата с сёстрами продолжается до тех пор, пока мама не цыкнит на шалопая и сестёр его. Отец же в пустопорожние шутейные перебранки своих чад не встревает: скажу —и женится, так от веку на Руси водится. Поди-ка, слушай их «хочу не хочу», «буду не буду». Ишь, чего удумали: поперёк воли отца замышлять? Не видать того в моём доме!.. —Но потихоньку посмеивается: «...пущай еще порезвится, а хомут завсегда надеть успеет, —какие его годы...» Неделя проживания Фаддея в Нижнем благоприятно подействовала: внешне всегда спокоен, он и внутренне как-то преобразился. Боль потери любимой девушки не то, что бы поутихла, но уже пришло осознание: потерял навсегда, и хоть головой об стенку —легче не станет. Но как жить и чем, —Фаддей мучительно искал ответа, но пока определённого не нашёл... —даже малой ясности не было: «Здесь жить и работать? В таможне? На реке с артелью? Срочно ожениться?.. Может быть...» Одно знал твёрдо: домой, в любимые с детства леса, поляны, водные плёсы и тихие заводи пути нет. Там его сердце ежедневно будет разрываться на части от тоски невосполнимой... Невесёлые мысли теснились в голове вязниковца. Даже Волга и Ока, сливаясь в непосредственной близости от Фаддея, стоящего на высоком крыльце дома, в эту вечернюю пору не радовали его своими отсветами далёких и ярких звёзд по чёрной водной глади. Алюбимое его созвездие Большой Медведицы вдруг приржавелым одырявленным ковшом с небес хмуро и безразлично смотрело в глаза парню. Звезда Полярная, венец старого и дырявого Ковша, белой дыркой от бублика ворчала на чёрной ткани небес: «Нам нет до тебя дела, Фаддей. Сам разбирайся в делах своих земных. Не мешай нам путь небесный совершать. Знать тебя не знаем...» Равнодушно смотрят звёзды на подавленного большой бедой парня. Что он для них —как ни пустота на ровном месте, на гладкой по взгляду с небес 95
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4