подобного не наблюдал он, работая в Суздале прокурором, и, собственно, предводителем дворянства того самого Суздальскогоуезда.Авот, подижты, в крохотных Вязниках возникли вдруг у него на ровном месте два традиционных вопроса: «кто виноват?» и «что делать?». Аглавное, год-то у него совсем особенный —в декабре будет отмечать семь десятков лет жизни. Кому, как не ему, человеку военному, капитану в отставке лейб-гвардии Измайловского полка, надворному советнику, депутату всевозможных комиссий да не провести с особой торжественностью свой юбилей! Не возбраняется Петру Степановичу и пошиковать на празднике в свою честь! Ведь до лет почтенных дожить посчастливилось. Как конь спит-отдыхает стоя, так и отставной капитан работает стоя: подойдя к окну, по армейской привычке заложа за спиною руку за руку, Пётр Степанович, как бы и разглядывает, что там на улице интересного происходит, а сам, ничего не замечая, всё думает, думает, думает... Такие понятия, как «тактика» и «стратегия» ему не в диковинку, —вот он и расщепляет ситуацию на составляющие —как в армии учили: что было, что есть, и что будет —с одной стороны, с другой - что нужно делать (не делать), и как делать или как не делать. «Итак, что же имеем на сегодня? Первое. Два сопливых дворянчика повздорили, —и один другого убил. Правда, убивец еще и дом спалил, коий принадлежал убитому. Второе. От семьи убиенного никаких жалоб не поступило. Тихонько схоронили подальше от пересудов, в Паустово свезли, да и Бог с ними! А сгоревший дом вообще ни у кого никакого антиресу не вызвал: хозяевов-то нет, и не предвидится их появление в Ярополи. И, наконец, третье... —последствия... Вот тут-то всё гораздо интереснее. Здесь нужно бородку потеребить... —не упустить бы чего. Казалось бы, эка невидаль: погубили крепостную девку... Да мало ли их по Руси гибнет? Случись то в какой деревушке —никто и не заметит, а тут, по прошлому, Вязниковская слобода... —крепость не в чести... Ана девке- то той, покойнице, дворянский вьюнош хотел жениться —из этой самой слободы. Это и есть главный гвоздь, торчащий в сапоге...» Тут Пётр Степанович прервал мысли, потоком бурным в голове клокочущих, посмотрел внимательно на носок своего сапога, как бы представляя этот торчащий гвоздь: «Да, радости мало, срочно надо вынимать...» Позвали к обеду. Откушал без особого настроения, даже от традиционной рюмки вишнёвой наливочки отказался. И вновь к окну подошёл, руки, сложенные за спиной, теребить: «Коль завтра «9дней» у покойницы будет, значится до «сорокового дни» месяц впереди —времени много, чтоб все «гвозди» вынуть, и из своей головы тоже. Чего надобно опасаться, так это большого навета и маленького крестьянского бунта... Сии две вещи непременно свяжутся промеж собой... Акто 88
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4