Фаддей не очень жаловал Оку. Сколько ни хаживал водой в Нижний Новгород, и постоянно в том месте, где Клязьма с Окою встречались, грусть на него наступала. Казалось бы, Клязьма свои воды в Оку передаёт, а не наоборот, —и кому главнее быть? Ясно, что Оке... А Фаддею досадно: его Клязьма, подобно девице-красавице, несуетна, скромна, своей поступью неброской, берегами в леса уютные окутана, стыдливо прячет от порочного постороннего взгляда чистоту своих помыслов, заключённых в стремления людям быть полезной. Сливаясь с Окой, она не ропщет, не жалуется на обезличенность, вдруг наступившую в краях далёких. Всё, что требовалось от н её—она с честью выполнила и сейчас рада своей пользе, растворённой в чужой славе и в чужих водах. Иное дело — Ока: при встрече с Клязьмой ни «здравствуйте» ей, ни «спасибочки» за вливание в общий их водный труд. Куда там! Пенится да ворчит на ласковую Клязьму, понять давая, что и в одиночестве ей, Оке длинновёрстой, мало места в берегах её тесных. Но не в стеснении вод дело, а в том, что самой Оке до Волги скатываться осталось времени-то всего ничего, вот и злится на весь белый свет: как капля воды в кувшине с молоком сольётся она с Волгою и до тёплого Каспия помчится, никем незамеченной. Авесь почёт и уважение Волге достанется. Фаддей не просто размышлял о судьбах совершенно милых, родных ему рек. Было у него твёрдое осознание того, что прощается он с ними надолго, а скорее всего... —навсегда. Решения «куда податься» не было. Сказал же маме, что отдохнуть немного, а там смотреть надо... Авот в какую сторону смотреть?.. —лишь необходимость перемены жизни была, и он решил не сопротивляться неизведанным порывам души. Влекомая течением Оки ладья вот-вот привалится к Нижегородской торговой пристани, а где его, Фаддея Фаддеева, пристань — это вопрос временно остаётся без ответа, время покажет. Апока, успокоенный мерной речной «дорогой», вязниковец ступил на нижегородскую землю. Возок нанимать не стал, поднялся с пристани в гору и по улице налево через три дома уже стучался в калитку старинного фаддеевского особняка. Родня, связанная кровью и фамилией, примет замечательно: не ахти какое частое общение, но зато радушное. Нынче Пётр Степанович Нестеров находился в сильном возбуждении. Ещё и 30-ти дней не прошло, как избран он предводителем вязниковс- кого дворянства, а у него в уезде какая-то чертовщина твориться. Ничего
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4