Фаддей мягко прервал брата: —Хорошо. Вночь с ними и уйду... И ещё: вынимая Аннушку из невода, камень, верёвкой привязанный к шее, не помнишь, куда бросил? Фёдор помрачнел: век бы не помнить ту ужасную картину: —Помню, брат. Там же в суматохе на берегу и бросил. —Ладно, спасибо за чай, пойду верёвицу поищу—как память сохранить хочу... —Фаддей встал и молча из избы вышел, Фёдор —за ним. На берегу отчётливо видны были места, где невод вытаскивали: чёрные тоненькие прутики, со дна поднятые, немного речной травы и водоросли - без труда любой рыбак скажет: сюда притащили невод. Через 100 шагов следующая тоня видна была и через такое же расстояние —третье место. С палец толщины верёвку с привязанным к ней камнем увидели сразу: от воды отброшенные ближе к берегу валялись, никому не нужными. Фаддей из сапога вытащил охотничий нож в ножнах, верёвку взглядом поделил на примерно равные три части и разрезал, обрезки бережно засунул в карман штанов. Взял камень и долго держал в руках... Икатились слёзы по щекам парня... —ничего и никого не замечал, молча плакал. Как вдруг со всего размаху грохнул камень об рядом покоящийся огромный валун —и камень вдребезги! Долго, старательно перебирал осколки, выбрал три, каждый размером чуть больше утиного яйца, правда угловатые, острые по краям. А каким ещё быть расколотому камню? Также бережно сунул три куска в другой карман, глазами поискал, ещё один осколок подобрал, но поменьше —не больше яйца куриного: —То ж на память, —сулыбкой сказал Фёдору. Анебо на улыбку Фаддея Фаддеева ответило мощным дождевым залпом — плакало небо... — До вечера, Федя. Не забудь с капитаном договориться, иначе пёхом пойду! Понял Фёдор: в сторону дома пошёл брат, видимо, в дорогу собираться. Дома отец с матерью встретили немножко настороженно: по Фаддею трудно определить его же самочувствие. То ль горюет сильно, то ль шибко спокоен —сразу вдруг и не скажешь, а старикам страшно. —ВНижний поеду с лодкой попутной. Отдохну малость. Соберите мне, мама, одежды на пару-тройку месяцев, хочу справно выглядеть. Родители украдкой перекрестились: —Славно придумал, пусть отвлечётся, забудется. Бричку запряг сам, сказав, что кой-какие дела в Вязниках пред отъездом сделать надо, с друзьями попрощаться, опять-таки... Дом Куликовых в Петрино встретил мрачным молчанием —затхлость, уныние и пустота по всем углам вековала. Попросил у старушек лист бумаги и карандаш, памятуя, что грамотные здесь проживали купцы-торговцы-картёжники —должна быть бумага. Старушки скоренько нашли. Зная, что бабушки сильно глуховаты, обратился к ним громко: 76
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4