Сейчас, когда прошло уже три года, как Фёдор чуть было не выпорол принародно свою Галину, ставшую его любимой женой, чуть ли не смешным кажется ему тот случай у столба. Нынче же в Вязниках произошла настоящая трагедия. То, что случилось с невестою Фаддеея, не могло уложиться ни в одной нормальной голове: надругавшись над девушкой, изверги не оставили ей иного пути, как с камнем на шее утопиться. Конечно, и для Гали было бы горем быть наказанной, но ведь и не трагедия вовсе, нашла бы сил пережить, а со временем и забылось бы всё... Но, слава Богу, даже сия чаша недобрая миновала Фёдора и Галину, —и вот уже двое детишек бегают по дому, деда с бабкой радуя... «Бедный Фаддей... не сломался бы...» — как помочь любимому брату, Фёдор не знал. Не знал и того, как сейчас ему вести себя: может, словами утешать, плакать с ним вместе, или, наоборот, весёлый тон в разговоре выбрать — определённого решения не было. Не было решения, говорить ли Фаддею, что приходил вчера в таможню фабричный мастер Ивакин с доносом. Видел он в тот злополучный вечер на фабрике Колбакова с Куликовыми, увёзшими девушку, как оказалось на верную смерть. И рассказал, как весело Колбаков врал девушке, что Фаддей за нею прислал экипаж, мол, купил он её, к нему и отвезут сейчас... Поверила горемычная, подлости людской не ожидая... Да и сам Ивакин маху дал: не пришло на ум, как это Фаддей мог пьянь подзаборную послать за своей невестой? Задним-то умом все сильны. А «чухнуть» бы сразу да к Фаддеевым примчаться... Глядишь, и отвели бы беду... Считает Ивакин и себя повинным в смерти Аннушки. Правда, Фёдор сразу в дом к Куликовым караул направил, чтобы под арест заключить супостатов... —но поздно, в Нижний сбежали. Лишь две полуглухие старухи из куликовских крепостных на хозяйстве оставались, про Нижний они и сказали. Про девушку тоже рассказали: кричала сильно, что их в чулане заперли, а наутро девушка ушла... —вся побитая... Думали старухи, что убьют их хозяева —много, мол, чего видели... Ездил Фёдор и к Борьке Колбакову, хотел и того в караулку привезти, что бы не сбёг куда ненароком, да куда там! Пьян в стельку Борька, чуркой гнилой валяется на кровати, такого везти —избу караульную поганить, месяц вонища стоять будет... Долго ещё Фёдор голову ломал в переживаниях за брата. Какбы он поступил? —вголове крутилось только слово «месть»...Асумел бы он сам убить преступников? Так сразу ответ не нашёлся... Но... Если бы Фаддейка сказал: «Пошли, братка, отомстим за смерть Анны...» —и пошёл 74
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4