о таком, что и бывалому сказителю составило бы определённую сложность, растерянно взглянул на маму, потом на братишек младших, и , наконец, почему-то глядя на отца начал своё печальное повествование: —Втри ночи прибежал ко мне на караул мальчишка, что на берегурядом с нашим пирсом ловил на закидушки осетров. Он испуганно рассказал, что в лодку, кем-то оставленную на берегу без привязи, села девушка в белом одеянии, совсем похожая на приведение. Оттолкнувшись веслом, была снесена течением реки почти на серёдку Клязьмы, а потом взяла, да и бросилась в воду, а лодку тихонько понесло дальше, вниз по течению. — Фёдор умолк, как бы собираясь с силами продолжить рассказ о самом для себя страшном, но голос перестал повиноваться —каждое слово давалось с трудом: —В шлюпку бросили бредень, сушившийся на брёвнах рядом с караулкой, быстро поплыли туда, куда малец указал... На третьем забросе невод утопленницу и достал - Анечка была мертва, более получаса лежала на дне... И... отвёз её в Веденский монастырь матушке игуменье... — Всё тяжелее и тяжелее довались слова Фёдору, он уже с трудом языком двигал. Фаддей жестом прервал брата, сказал едва слышно: —Спасибо, Федя, —и вышел из дома. Мать хотела было броситься вдогонку сыну, отец придержал: —Сейчас ему никто не нужен... Пусть побудет со своим горем один на один... Он сильный. Выдержит... Слышно было, как конюх открыл ворота подворья, как Фаддея бричка миновала проулок и повернула в левую улицу, ведущую на Соборную площадь. Скрипнули запираемые ворота —дом остался с горем в полной тишине и растерянности. —Мать, я к Смирновым... —гроб Анне заказать, к обеду не жди... На старика Фаддеева вдруг нахлынули воспоминания: двадцать лет назад хоронил он свою жену, но как вчера это было —больно и страшно... врагу не пожелаешь... Из всего многообразия ярополческих храмов Фаддей боле иных благоговел именно к храму во имя Иоанна Предтечи Введенского монастыря. В далёком 1703 году страшный пожар, уничтоживший все постройки Мининой горы, самого деревянного города Ярополч и множество домов Вязниковской слободы, маленькую деревянную церковь Иоанна Предтечи волею Всевышнего обошёл стороной —ни одна чешуйка на единственной главке не была взята огнём, как не пострадали и Царские двери, сень и столбы, писаные краской, что само по себе явилось чудом. Пред настеж отворёнными воротами монастырской ограды Фаддей взял коника под уздцы и неспешно ввёл бричку в подворье. Увязав вожжи на пустующей коновязи двинулся к храму. Троекратно осенив себя крестным знамением и отвесив земные поклоны, вошёл внутрь. 57
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4