продолжая ехидно ухмыляться, говорил мастер фабрики, нынеупокойного Колбакова Степана Юрьевича: —Вы, кпримеру, Фаддеевы, прогнулись пред государем Петром, он и жаловал титулом, а энтот, —Ивакин махнул рукой за окно, - сунул взятку губернатору, - тот и подал прошение о Колбакове... Раз! —и Стёпка ужо дворянин, мать его!.. Григорий Данилович напрягся, желваки заиграли, кулаки сжались, почему-то вспомнилась то ли легенда, то ли байка семейная, как в юности его отец с дядьками убили быка кулаком... - одним ударом. И мысль шальная молнией сквозанула: «...а можа, и ему долбануть в эту рожу?..» Но прочь прогнал несусветное —грех на душу брать убоялся... —Прогнулись, говоришь, пред государем? От того и жалованы были? Может быть, может быть, — спорить не буду, — Фаддеев сурово в глаза мастеру взглянул: — Заковыка одна маленькая есть: ты, как специалист ткаческого производства можешь мне сравнить станок, коим твои бабушка и мама работали, вот с этими, нынешними, —и Григорий рукой вокруг повёл, показывая мастеру его же станки, кои тот обслуживать призван. —Сравнил хрен с пальцем, —ухмыльнулся Ивакин, —Энти современные, новейшей конструкции, чё их сравнивать-то, понять не могу. —Аколь не можешь, —в тон ему поддакнул Григорий, —то и помолчи, дурнеем рождённый, дураком к Богу ушедшим и станешь в своё время. Станки эти мама моя с отцом из Голландии привезли, с помощью, конечно, Гуреевых и Свистовых. Аза что их, на то время смердов простых, навроде тебя нынешнего, государь титулом пожаловал? — так отвечу: за подвиг во имя Отечества... Никому не удавалось из Голландии привезти станки, Указ на то специальный был королевы тамошней, смертью он грозил моим родителям. И когда бы мы догнали иноземцев в замечательности их станов? —неизвестно то. Ещё сто лет, а можа и все 200 ткали бы дерюжки, коими, акромя, как крупы лошадиные от холода закрывать можно. Но Петру Великому того мало было, ему требовалось и догнать, и перегнать Европу, ни когда-то потом, а сейчас и без раскачки. Вот государь и послал моих родителей в королевство выкрасть те тайны, дабы скоро начать работы по современному. Аты говоришь - прогнулись. Тут Григорий встал, молча, не прощаясь, вышел на улицу, в бричку сел, домой поехал. Невесёлые мысли бродили в голове: «Раньше, особливо, когда молодой был, редко внимание обращал на злобливость своих земля- ков-вязниковцев. Злятся да и злятся... —им же хуже: на сердитых водувозят, а на дутых —кирпичи. Свозрастом всё чаще стал огорчаться: ну, пошто вы при каждом удобном и неудобном случае стервозность свою выпячиваете? У самого тёща при смерти лежит который день, кирпичи в дымоходе раскрошились — не беда, лишь бы у соседа корова сдохла! Это что? - отличителная черта нашего национального русского характера? Можа, в 46
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4