—Ты прав, Гриша, - предводитель вновь близко придвинулся, - Екатерина тож многое делает для крестьян: ужо и кнутом их бить нельзя, к смертной казни сиё наказание приравняла... И беглого холопа, что на воле пожил, ужо взадки, в крепостные, возвернуть не моги... —Бабкин почему- то вздохнул печально, положил свою руку на руку Григория: —Начиталась, любезная, всяких там Вольтеров, Дидров и прочих вольнодумцев, вот вековые наши устои и рушит помаленьку. Как думаешь, Гриш, сумеет окончательно порушить? Насупился и Григорий: — Совсем рядом от нас Стенька Разин когда-то буянил, не так давно Емелька Пугачёв народ баламутил, всё Поволжье на дыбки поднял, а в Вязниках смутьяны подкрепа не нашли. Как думаешь, Петя, пошто так? Бабкин плечами пожал: —Дык, пришёл ба сюды Емелька - и Вязники увязались ему во след, под его воровские знамёна, —так думаю... —Не-е-е, родной, неправильно думаешь: крепостных так замордовали, что первый попавшийся аферист поманил их свободой мнимой, вот они сдуру и попёрли супротив императрицы и Отечества своего, ума разума лишившись от побоев да безнадёги. А в Вязниках такого не бывало, во всяком случае, последние 150 лет, как люди не просто свободными стали, а даже и государевыми многие. Пошли бы мы против своей государыни?.. Мужи взглянули друг на друга, вновь бокалы подняли, устав говорить и слушать, и выпили разом «за Государыню», и «за людей ея, государевых», — пусть, мол, всем будет хорошо! Григорий Данилович вспомнил, что на главный вопрос Петра Васильевича не ответил: —Двести, говоришь, душ у тебя в собственности, Петя? А у меня ни одной... Три артели на Клязьме мои рыбалят, две по озёрам дальним и две по ближним, не менее 50 работников держу, да все вольнонаёмные. Ежели хорошо работаешь, хорошо жить семья твоя станет —не обижу. Коль труд мой не в радость: скатертью дорога —не держу. Токмо, Петя, желающих ко мне на работу наняться ещё столь же наберётся, а коль понадобятся - возьму. А рабов —не хочу, хоть убей меня... Бабкин долго молчал, вдруг улыбнулся: —Не-е, Гриша, мы с тобой не правы сёдни: что под Бахусом политес разводить начали... —Не пор-р-рядок, - уже заплетающимся языком вымолвил предводитель вязниковского дворянства. Засмеялся и Фаддеев: — Точно, Пётр Васильич, - не туда я завернул по вкусному твому застолью, не туда... «На посошок» обнялись, поцеловались крепко, по мужски, в бороды, — и один спать пошёл в комнаты дальние, другой, хоть и не без труда, но до 42
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4